— Я имею в виду то, что сказал. А теперь извини меня. — Он проигнорировал взгляд Кейси с открытым ртом и постучал в дверь. Теплый голос Эверли ответил:
— Войдите.
Он толкнул дверь, и Эверли моргнула, когда увидела их двоих, стоящих в дверном проеме. Плечо Кейси касалось его.
— Я просто показывал Дилану дорогу к твоему кабинету, — сказал Кейси, улыбаясь Эверли.
— Мне не нужно было, чтобы ты мне показывал. Я знал, где он.
— Неважно. — Кейси пожал плечами. — В любом случае, я ухожу домой. Увидимся позже, верно, милая?
Эверли перевела настороженный взгляд с Дилана на Кейси.
— Да.
У Дилана чуть не отвисла челюсть.
— Можем мы поговорить наедине, пожалуйста?
— Все в порядке, я ухожу. Оставлю вас двоих для ваших дискуссий. — Кейси бросил на Эверли заинтересованный взгляд. — Если только ты не хочешь, чтобы я остался?
В его голосе прозвучали нотки надежды.
— Все в порядке. Но в любом случае спасибо. — Она встала и поцеловала Кейси в щеку, прежде чем он ушел.
Дилан закрыл за собой дверь и подошел к столу Эверли. На ней были узкие джинсы и кремовый кашемировый свитер, облегающий каждый изгиб тела. Ее золотистые волосы были распущены и рассыпались по плечам.
— У меня есть наши документы о разводе, — пробормотал он, передавая конверт ей. — Я подписал свои части. Подумал, что ты, возможно, захочешь показать их своему адвокату, прежде чем подписывать свои. Если ты сможешь сделать это быстро, я был бы признателен. Все это займет гораздо больше времени, чем планировалось.
Эверли моргнула.
— Сколько?
— Мой адвокат говорит, что это может занять некоторое время. По крайней мере, несколько месяцев.
У нее отвисла челюсть.
— Почему это займет так много времени? Все же ясно. В конце концов, мы были порознь восемь лет.
Он пожал плечами.
— Он говорит, что именно так работает закон.
Она сидела на краю своего стола, сжимая конверт в руках.
— Месяцы, — прошептала она.
— Мне жаль, если это выведет из себя твоего парня.
— Моего парня? — три крошечные морщинки прорезали ее лоб.
— Мистер Американский Чистоплюй, — он кивнул головой в сторону двери.
— Кейси? — она моргнула. — Ты о нем говоришь?
— Предполагал, что у тебя только один парень.
Она выпрямила спину, подняв подбородок.
— Зачем мне иметь больше одного парня?
Он поднял руки.
— Эй, твоя личная жизнь — это твое дело. Кто я такой, чтобы судить?
Она оттолкнулась от стола и подошла к нему с разъяренным выражением лица.
— Чертовски верно, это мое дело. — Она ткнула его в грудь. — И это все твоя вина. Мы должны были развестись много лет назад. Так что не приходи сюда и не отпускай дешевых колкостей по поводу моих отношений, приятель.
Он почти почувствовал вкус ее ярости. Теплая кровь заструилась по его венам. Ее зеленые глаза сверкали, губы были сжаты в гневе, ее грудь почти прижалась к его груди, пока она смотрела на него снизу вверх.
— Технически, это полностью мое дело, — мягко сказал он, точно зная, насколько он противоречит сам себе. — Ты все еще моя жена.
— Только на бумаге.
Да, он знал это. Он также знал, что ведет себя, как мудак, но ничего не мог с этим поделать. Зеленоглазый монстр был в ярости.
— Я тебе не принадлежу, — сказала она сквозь стиснутые зубы. — Никто не владеет мной. — Ее грудь ритмично поднималась и опускалась.
— Я это знаю.
Чертовски хорошо.
Она провела кончиком языка по нижней губе, и ему потребовалась каждая капля самообладания, которая у него была, чтобы не опустить голову и не поцеловать ее. Гнев исчез с ее лица, сменившись замешательством. Она моргнула, ее густые ресницы опустились, и он знал, что она тоже это почувствовала.
Это ноющее желание, которого он никогда не испытывал ни к кому другому, как бы ни старался. Она пробуждала в нем все эмоции, даже те, которые он пытался игнорировать. И она также пробудила зверя. Того, который хотел обладать ею, каким бы современным мужчиной он ни был. Того, который шептал ему на ухо, что Эверли Винтер принадлежит ему. И он подрался бы с любым другим, кто попытался бы к ней прикоснуться.
Ее дыхание было прерывистым, но она все еще не отводила от него взгляда. Он мог видеть огненный блеск в ее глазах, сжатую челюсть, и это заводило его еще больше.
Что, черт возьми, со мной не так?
Он не был животным. Он им не был.
— Мне нужно идти, — сказал он, делая шаг назад. Но это никак не нарушило наэлектризованную атмосферу между ними.
Она кивнула, не улыбаясь.
— Я верну тебе бумаги, как только смогу.
— Полагаю, ты будешь слишком занята со своим парнем, чтобы смотреть на них сегодня вечером.
— Пошел к черту, — прорычала она.
Его улыбка была сардонической.
— Я уже был там восемь лет назад. Жаль, что ты не смогла присоединиться ко мне.
— Мы говорим о нашем расставании или о поездке в Африку?
Он поднял бровь.
— Возможно, и о том, и о другом.
— Это был ад, который ты сам создал, — тихо сказала она.
— Думаешь, я этого не знаю? — ему пришлось сжать руку в кулак, чтобы не прикоснуться к ней. Его пальцам до боли хотелось ощутить шелковистость ее волос, мягкость ее кожи, тепло ее губ. — Ты не думаешь, что я плачу за это каждый день?
— Я вообще о тебе не думаю.
— Лгунья, — прошептал он, опуская голову, чтобы вдохнуть ее. А она подняла голову, и ее рот оказался на расстоянии вдоха от его. — Ты смотришь так на своего парня? — спросил он ее.
— Как?
— Как будто ты хочешь делать с ним грязные вещи.
— Я не хочу заниматься с тобой грязными вещами. Я хочу тебя убить.
Он засмеялся.
— Конечно.
— Ты знаешь, насколько ты раздражающий? — она покачала головой. — Неудивительно, что мы развелись.
— О, но мы этого не сделали. Помнишь? — он провел пальцем по ее щеке. Она не отстранилась, и это заставило его кровь закипеть. — Ты все еще моя жена.
— Ты продолжаешь это говорить.
— Потому что это правда.
— Думаю, тебе это нравится, — прошептала она.
Полуулыбка тронула его губы.
— А тебе?
— Нет. Тебе нравится сводить меня с ума.
Он прижался губами к ее уху.
— Я всегда знал точный способ свести тебя с ума. Помнишь нашу брачную ночь в Вегасе?
Она тяжело сглотнула.
— Смутно припоминаю.
— Помнишь, мы так громко кричали, что кто-то вызвал охрану?
Ее губы дрогнули.
— Я помню, как ты споткнулся о свои шорты, когда пытался добежать до двери и одновременно одеться.
Он ничего не мог с собой поделать. Он рассмеялся, потому что это воспоминание было так свежо в его памяти. Он ударился головой о дверь и почти потерял сознание. Охраннику пришлось вломиться внутрь, только чтобы обнаружить его лежащим на полу полуголым, с Иви, завернутой в одну простыню, спрашивающей его, кто является президентом Соединенных Штатов.
Это было глупо. Он не должен был ревновать. Он должен был радоваться, что она пошла дальше. И правда была в том, что он так гордился ею за то, что она создала жизнь, о которой всегда мечтала.
— Извини. — Он одарил ее самой мягкой из улыбок. — Не знаю, почему мы всегда заканчиваем спором.
— Возможно, это способ нашего мозга напомнить нам, почему мы расстались.