Мужицких душ имелось мало, пенсии хватало только чтоб не умереть с голоду, поэтому одежду он носил лет по десять, из еды предпочитал каши, увлекался рыбалкой да игрой в тресет за рюмочкой наливки.
Леонид Филиппович устал от одиночества, от вечного ворчанья чужой старой женщины, и ждал каждодневного визита брата с искренней радостью
Иван Филиппович мало чем отличался по характеру от Леонида Филипповича. Но в материальном плане ему жилось лучше, и пенсии, и душ мужского пола было у него поболей, хотя жена, не любившая его, и ее вечные долги, сводили это отличие на нет. Сколько бы дохода ни приносили земельные угодья, все таяло в бесконечных воланах и кружевах несравненной Клавдии Петровны.
А Клавдия Петровна слыла настоящей русской красавицей. В пятнадцать лет выйдя замуж за Ивана Филипповича, она еще не осознавала всей своей прелести, но родив дочь, и войдя в расцвет молодости, возненавидела мужа, человека небогатого, старого, невзрачного и малообразованного.
Вертясь в вихре местечковых балов, принимая комплименты от многочисленных поклонников, она уже и не помнила, что сама происходила из захудалой семьи, где ни только не было приданного ни за одной из трех сестер, но частенько приходилось пить пустой чай. Из-за малых доходов не было и речи ни о нянях и гувернантках, поэтому образование Клавдия Петровна получила поверхностное. Читать она не любила, музыку не понимала, поэтому высокие душевные порывы, которые была так свойственна барышням того времени в ее душе не находили никакого отклика. Будоражило ее воображение только деньги, поэтому Клавдия Петровна уважала тех людей, которые ими обладали. Почитателей иных ценностей она презирала, считая их никчемными людишками, болтунами и паразитами.
К счастью, у нее хватало ума скрывать свои мысли, а ее огромные голубые глаза, светлые льняные волосы и покатые плечи, производили ошеломляющее впечатление на мужчин. А так как большинство из них мало интересует духовное составляющие женщин, из-за любования физическими формами, то ей прощалось все: и незнание французского языка и отсутствие такта и равнодушия ко всем и ко всему.
И во всем уезде сложилось мнение о прелестной, но такой несчастной госпоже Клавдии Петровны Томилиной, похоронившую свою красоту в старом доме со старым небогатым мужем.
Иванович Филипп тихо страдал не только от того что Клавдия Петровна все время требовала денег (он был жадноват), ему было неловко за жену перед матерью Пелагеей Федоровной, воспитанной в духе почитания «мужа своего» и наблюдавшая за всем с молчаливым укором в глазах. И он тихонько попивал, проводя свой досуг с братом на рыбалке и в разговорах о том, какие отважные и ловкие они были в молодости, когда служили на благо Отечества.
2.
Поместье «Липки» было небольшое, можно даже сказать маленькое. Мимо деревянного двухэтажного дома под зеленой крышей и яблоневого сада протекала река Клязьма, течение которой в данной местности было до того спокойно-сонным, что в прибрежных камышовых зарослях даже лягушки ленились квакать.
Вдоль берега тянулась дубовая аллея. Деревья посадили еще при Николае Филипповиче и те выросли как на подбор: высокие и крепкие. Гулять по ней было настоящим удовольствием. Здесь всегда пахло пряной свежестью листвы, речным илом, а из желудей с «кокетливыми шапочками» удавалось смастерить уйму маленьких человечков.
Дочь, Клавдии Петровны и Иваны Филипповича, Софья обожала дубовую аллею. Сюда не доносились ни крики матери, ни вечно оправдывающего голоса отца.
Софья росла девочкой впечатлительной и живой, но бесконечные окрики по поводу и без повода поселили в ее душе чувство неуверенности, поэтому долгие годы, она боялась сделать или сказать что-либо такое, что могло вызвать насмешки со стороны окружающих.
В лет шесть, как только Софья научилась читать, она старалась уединиться, зимой в своей комнате, а летом на берегу реки у любимых дубов. Главной страстью ее жизни стало чтение книг.
Мать, как-то раз, выслушав восторженный рассказ дочери о прочитанной истории, долго потом попрекала ее во всеуслышание глупым вздором, что «сидит» в ее голове, поэтому бедами и переживаниями девочка делилась с бабушкой Пелагеей Федоровной.