Когда Софье исполнилось восемь лет, в Липках появился новый человек.
Как-то ближе к вечеру заехал к ним с визитом барон Константин Алексеевич Мор. Клавдия Петровна отсутствовала, и, поговорив десять минут с Иваном Филипповичем, гость заскучал.
В столовую вошла Софья и с важным видом уселась за арфу.
Надо заметить, что Клавдия Петровна и здесь отличилась. Она решила доказать всем соседям, что семья у нее исключительная. Где она раздобыла арфу, никто не знал, но два раза в неделю в имение привозили пожилую даму, которая и занималась с девочкой на этом изумительном, но мало кому интересном инструменте. Было умилительно смотреть, когда худенькие ручки наклоняли на себя внушительный инструмент, и тонкие пальчики скользили по разноцветным струнам, наполняя комнату нежными звуками.
Константин Алексеевич внимательно слушал игру Софьи, а когда музыка смолкла, спросил:
- Сударыня, вам нравится заниматься музыкой?
- Нет, - прозвучал лаконичный ответ.
-Почему? - Константин Алексеевич приподнял брови.
-От струн мозоли на пальцах и, вообще, я люблю больше слушать, когда играют другие.
-А что вам еще нравиться делать?- допытывался сосед.
-Гулять вдоль реки, слушать кузнечиков, играть с куклами, - отвечала Софья.
-Ну, это понятно, а что вы любите больше всего?
Девочка застенчиво улыбнулась.
-Читать.
-Стихи о любви и бескорыстных рыцарях?
Почувствовав в голосе иронию, Софья строго посмотрела на Константина Алексеевича.
-Я люблю читать о приключениях, где в большинстве своем люди умны и тактичны.
Константин Алексеевич рассмеялся. Встретить в провинции девочку, умевшую играть на таком инструменте, да еще дерзить – удивительное дело!
- Вы, наверное, ярая поклонница Вальтера Скотта?
-И Вольтера, и Руссо тоже, - Софья гордо подняв голову, вышла из комнаты.
Мор был сражен.
От ужина, предложенного гостеприимным Иван Филипповичем, гость отказался и откланялся.
Барон Константин Алексеевич Мор поселился по соседству с Томилиными. Он купил усадьбу, когда вышел в отставку в чине полковника, оставив Белорусский Гвардейский полк.
Если о воинских подвигах братьев Томилиных знали все, то при всей видимой открытости никто ничего конкретного сказать не мог о военной службе барона. Правда, на одном из официальных приемов при дворе, где присутствовала знакомая Томилиных, рассказывала, что видела Константина Алексеевича в мундире на котором не хватало места для орденов. Ее муж подтвердив сказанное, уточнил, что кроме св. Станислава и св. Георгия 3-й степени, которыми награждались военные чины за исключительную храбрость, барон имеет и орден Царства Польского - Белого орла.
Узнав об этом, Иван Филиппович не раз пытался вызвать на разговор соседа о его военных заслуг, но тот всегда отшучивался, говоря, что все подвиги совершаются исключительно из-за страха, дабы не опозорить имя свое.
Софья стала частенько бывать в его доме. Помимо богатейшей библиотеки, у Константина Алексеевича имелась роскошная коллекция картин. Барон увлекался портретной живописью.
В первое посещение Софью особенно поразила одна небольшая картина. Та была видно очень старая, так как в некоторых местах краски потрескались и потускнели. На холсте была изображена молодая женщина в строгом, глухом черном платье. Карие глаза на бледном лице смотрели так печально, что девочке стало очень жалко молодую даму, она поднялась на цыпочки и легонько погладила щеку незнакомки.
- Кто это? - спросила она.
- Не знаю. Говорят, что это какая -то моя пра, пра и дальше прабабушка, - ответил Константин Алексеевич.
Однако когда в следующий раз Софье захотела полюбоваться незнакомкой, то на месте картины висел портрет старика с недобрыми глазами. Софья не стала ни о чем расспрашивать барона. Взрослые на то они и взрослые, что знают, что делают.
Константин Алексеевич, в отличие от родителей Софьи, слыл высокообразованным человеком. Благодаря ему, девочка упорядочила чтение, узнала много интересного. Он оплачивал все расходы, связанные с учебой, учил кататься на лошади, подарив ей изумительный костюм для верховой езды.