Маг очень торопился, и отряд двигался очень быстро. К башне добрались к середине второго дня. Башня располагалась в живописной долине у подножия гор. Величественность ее несколько нарушалась какими-то огородами возле нее, ярко зеленевшими на фоне пожухлой травы вокруг, и загоном для скота. Сложена была она из дикого камня, грубо обработанного каменотесами. Камни были положены на раствор, ворота окованы толстыми железными полосами. Ворота были заблаговременно открыты, и двое слуг встречали хозяина.
Маг тут же заявил сопровождавшим их стражникам, что они выполнили свою миссию и могут проваливать восвояси. Один из стражников понаглее попытался намекнуть магу, что им, стражникам, за непомерные труды и опасности путешествия надлежит получить соответствующее величию мага вознаграждение. На это Косталис предложил наградить их почетной службой в подвалах своей башни. Врожденная скромность не позволила стражникам принять столь щедрое предложение, и они ускакали, не дожидаясь других предложений ехидного мага. Они были правы — нотка раздражения в голосе мага сулила лишь приступ еще более мрачного юмора.
— Наглецы, — шипел рассерженный маг, — денег им нужно!
— Какие глупости, не бери в голову! — рассмеялся Конан. — Ты им не командир, так что они ведут себя вполне нормально для солдат.
Избавившись от посторонних, маг велел слугам накрепко запереть вход и готовить лабораторию. Конан, которого провели в одно из жилых помещений и оставили без присмотра, задремал. Часа через два один из слуг растормошил Конана и провел его в лабораторию. Там Косталис что-то пил из большой кружки. Увидев Конана, протянул кружку ему:
— На, выпей, взбодрись.
Конан с сомнением посмотрел в кружку — она была наполовину пуста.
— Сними с меня ошейник, — сказал он как можно миролюбивее, — я приехал с тобой добровольно и намерен закончить изгнание демона. Я заплачу потом назначенную тобой цену, клянусь Кромом. Но ошейник — сними.
— Ладно, — сказал Косталис. — Стой смирно.
Он подошел к Конану сзади и разомкнул ошейник. Однако по его знаку слуга у дверей достал заряженный арбалет.
— Выпей же, — сказал маг.
— А это совершенно необходимо?
— Да провались ты! Можешь не пить, это всего лишь отвар, придающий сил и прогоняющий сон!
— Тогда я обойдусь.
— Вот я тебе показываю, что доверяю тебе, а ты меня подозреваешь! Может, тебя обездвижить и провести изгнание без твоей помощи?
— Не надо, — сказал Конан, демонстрируя послушание, — я готов подчиняться.
— Тогда уйми свою гордыню и просто делай, что тебе говорят!
По знаку мага, один из слуг принес меч Конана и протянул ему:
— Возьми, — сказал Косталис, — я наложил на него заклятье против демонов. И, чтобы ты знал, заклятье ненанесения вреда лично мне. На тот случай, если ты вздумаешь в очередной раз выйти победителем из поединка с магом… Понятно?
— Понятно, — ответил Конан, с сомнением осматривая свой меч.
— Тогда смотри сюда, — маг показал Конану на пентаграмму из кованых железных полос, покрытых цепочками рун. — Я изгоню из тебя демона. Но изгнание — дело легкое, я мог бы сделать это в любой момент. Мне надо заключить демона в материальную оболочку, из которой он не мог бы вырваться.
— А я потом его зачарованным мечом! — радостно догадался Конан.
— Еще один приступ самодеятельности — и будешь принимать участие в изгнании демона в обездвиженном состоянии, — сухо сообщил маг. — Делай только то, что я скажу!
— Ладно, — вздохнул Конан.
Косталис подозрительно посмотрел на Конана, отослал слуг, оставив только арбалетчика у выхода, потом отошел в сторону и достал из деревянного ларца фигурку длиннорукого длинноногого человечка ростом чуть больше локтя. Он положил фигуру в центр железной пентаграммы и сказал:
— Изгнанный демон должен воплотиться в этого голема. Ты будешь находиться здесь, — он показал Конану вторую пентаграмму, образованную пятью черными свечами. — Если все пройдет чисто, то ты вообще не должен делать ничего. Но если что-то пойдет не так, ты должен быть готов делать, что я скажу. Понял?
— Понял.
— Настойки точно не хочешь выпить?