— А что мешает этой девке там спрятаться? Темнота? Иди проверь. Я тут посижу... Только быстро, а то холодрыга заела...
Ждан, хмыкая, спрыгнул с повозки, и судя по проклятиям, поскользнулся и упал. Боянка рассмеялась, а он только буркнул в ответ: «Подумаешь»!
Паника охватила Синеоку. Она в ловушке! Теперь он откроет дверь и схватит ее!
— Думай! Думай! — шипела девочка. Взгляд упал на старое, изъеденное молью покрывало под ногами.
Шаги приближались, беглянка бесцеремонно подняла с пола тряпку и стряхнула грызунов. Она накрылась ею и с отчаянием ждала своей участи. Секунды тянулись, словно часы, а муж воспитательницы приближался к злосчастной карете. Наконец его костлявые пальцы сжали ручку. Та сначала не поддалась, но он резко раскрыл повозку. Оттуда высыпали полчища испуганных и возмущенных мышей.
— А-а-а-а-а-а-а! Чтоб тебя! — ругнулся Ждан и отпрянул назад, поскальзываясь на ледяной корке. А порыву воздуха все-таки удалось сбить его с ног.
— Там мыши, Боянка! Мыши! Эти паразиты тут живут!
— Ты видишь инвалидку?
— Ну нет! Я туда даже не сунусь. Они мне чуть руку не отгрызли!
— Трус! Вышла за труса! Мне подойти?
Ждан боязливо отошел на почтительное расстояние и пытался разглядеть хоть какое-то подозрительное движение. Ночь и пурга сыграли на руку Синеоке. А когда грызуны поползли по внешней обшивке кареты, то сразу отбили желание обыскивать «мышиное царство».
— Ее там нет! — буркнул мужчина, сдерживая тошноту. — Она бы не стала в этом гадюшнике прятаться. Уже рук не чувствую, а мы все торчим здесь. Убежала девчонка или ее кто-то приютил. Зуб даю, что это так...
— Ты уверен?
— Сама посмотри, раз не веришь мне! — шмыгнул он носом. — Такая вонь стоит, что я век не отмоюсь!
— Ты так всегда пахнешь! — огрызнулась Боянка. — Поехали! Ее застукают полицейские — я тебя прикончу!
— Иду-иду, — махнул рукой Ждан и быстро убрался восвояси. — Придется проехаться по мостовой. Там находится ночлежка для бездомных...
— Хоть что-то путное предложил.
Они отъехали, а Синеока прокашлялась и скинула с себя покрывало. Теперь к виду оборванца прибавился смердящий запах. Она надеялась, что на морозе его не почувствуют прохожие.
Завывала зима. Каждый дом вдалеке стал похож на горящее пятно. Оставалось пройти две улицы. Путь к мосту заканчивался там. Не попасться бы полицейским и этой мерзкой парочке!
Синеока почувствовала жалость к себе и переживала, что решилась на такой шаг, ведь мама давно умерла. Самый страшный кошмар — увидеть ее замершую в объятиях этого проклятого леса Згой. Эмоции поутихли. Она уже собралась пойти в сторону приюта, покорно принимая свою судьбу, как на голову упал увесистый мешочек с росписью под гжель: синие узоры на белом фоне серебрились, словно ожившие.
Девочка потерла макушку и подняла странный предмет. Поблизости никого нет, но откуда он прилетел? Словно это знак, что нужно двигаться дальше, а ее решение поспешное.
Тепло исходило от этого мешочка, и узоры задвигались, а потом застыли. Синеока округлила глаза от удивления. Что это такое? Красный узел не развязывался, а так охота посмотреть, что же там внутри.
Она отчетливо видела выход из ситуации. Даже снег не мог помешать выйти из города!
Все еще держа в кулаке это «чудо» Синеока поспешила к улице Паленицы. Статуя женщины-богатыря указывала, что она на правильном пути. Если свернуть вправо, то откроется путь на мостовую (туда нельзя). Прямо пройти, попасть на порог полицейского управления. Слева стояли наглухо закрытые ларьки после пятничной ярмарки, а за ними крепкий забор. Пришлось выбирать лучшее из двух зол. Правоохранительное здание — это бревенчатый дом с бдящими сотрудниками полиции. Часовой неизменно стоял в своей будке. Любое нарушение сразу становилось заметным, едва глашатай заподозрит неладное. Площадь управление хорошо просматривалось. Найти девочку во мгле труда не составит, ведь поток граждан иссяк.
По маленьким улочкам проезжали усталые извозчики. Один из них окликнул сироту, но та не обернулась и сделала вид, что зашла к себе домой. Закрытая на засов дубовая дверь, конечно, не пустила к себе незваного гостя, но позволила скрыться под покровом темного крыльца. Нужно поспешить к этому синему дому, а потом незаметно пройти от зоркого глаза охранника — полицейского. Вроде последний рывок, но самый сложный.
Уличные фонари начали гаснуть один за другим; ненастье вмешалось в жизнь города. Хромала Синеока и прислушивалась к каждому шороху. В голове рисовались страшные чудовища (дети приюта и воспитательница), которые начали мерещиться в мрачных закоулках зданий. Таинственный мешочек пришлось положить в карман шубы.