Само время замерло.
Лита сжался, напружинился, чувствуя, как горела кожа ладоней и, стоило открыться двери, он, зажмурив глаза от хлынувшего на него света, вскинул руки, словно бы это могло защитить.
Как потом выяснилось — могло.
Очень даже.
Его так и нашли — потерявшим сознание, лежавшим в самом центре круга потрескавшихся словно от жара плит на полу. Напротив него лежало тело. Оно казалось почти нетронутым — никаких ран или травм, ничего, что могло бы послужить причиной смерти. Но стоило приглядеться — и всё становилось ещё запутаннее. Глаза мертвеца были выжжены, словно бы в них влили расплавленного железа, но нигде не было ни следа гари и копоти — здесь не участвовал огонь.
Уже позже, после вскрытия, выяснилось, что сам мозг того мятежника словно был сварен, вскипел в считанные мгновения – страшная смерть.
Снова вступила в игру неимоверная удача Литы — оказавшись в смертельной опасности, он сумел пробудить свой доселе спящий магический потенциал. Действуя интуитивно, он не рассчитал сил — там, где любой другой молодой сайши[8] только ослепил бы противника, не став тратить слишком много энергии, напуганный ребёнок ударил на поражение.
Но только зарождавшиеся меридианы не были готовы к такому потому энергии — истощенный, Лита рухнул без сил.
На его счастье, к тому моменту уже опасность миновала.
В тот день в городке возле поместья остановился один из мастеров Тау-Ри-Эвен[9]. Как и любой другой сайши, он странствовал по миру, разыскивая и уничтожая чудовищ, порождённых некогда Убийцей Светил. Маги, тоже в теории способные бороться с Тварями, на деле зачастую были беспомощны в столкновении с ними — редкий член магического братства был действительно хорошим бойцом, их оружием в большей степени являлись интриги и коварство. Да и слишком высокомерны были члены братства, когда дело касалось Тварей – от них чаще всего страдали крестьяне, неспособные щедро заплатить за помощь, а не высокородные господа, заранее озаботившиеся вопросом своей безопасности.
Мастера-сайши были совсем не такими.
Защита простого народа от тварей Бездны была их прямой задачей и долгом, но полноценно координировать свои действия на землях ледианских княжеств ордена сайши не могли – магическое братство не терпело конкурентов.
Потому только странствующие одиночки или мастера с учениками могли как-либо исправить ситуацию – они не брали за свою работу больше, чем им могли предложить, а уничтожение чудовищ помогало оттачивать мастерство. В итоге все были в выигрыше.
Вот и дае[10] Мэйри возвращался из странствия в родную Тау-Ри, и, по счастливому совпадению, в момент нападения на поместье оказался неподалёку.
Узнав о происходящем, он ринулся на помощь княжне.
Одно дело, когда народ жаждал справедливости в ответ на причинённое ему зло, и совсем другое, когда озлобленные головорезы хотели отомстить, причинив страдания невинным.
Учение сайши на этот счёт имело чёткие инструкции – невинных и беззащитных требовалось защищать.
Если бы перегрузивший свои меридианы Лита не получил вовремя помощь, на его развитии можно было бы поставить крест – но и здесь ему повезло. Дае Мэйри в меру своих знаний исцелил мальчика, отметив при этом, что подобный дар, управление чистым светом, встречается исключительно редко, и, если стоял вопрос о дальнейшем обучении княжича, то мастер с удовольствием назвался бы его наставником.
Из-за всей этой ситуации разгорелся страшный скандал. Братья матери Литы наконец узнали о положении сестры, и пригрозили-таки войной, если бы князь отказался её вернуть в отчий дом.
Что характерно, о княжиче речи не шло.
Узнав о предложении дае Мэйри, князь поспешил дать своё согласие – отправить отпрыска в Тау-Ри-Эвен показалось ему хорошей идеей. Всё же свидетелей силы Литы оказалось слишком много, всём ртов было не заткнуть, а отдавать сына магическому братству всё равно что подписать себе смертный приговор.
Сайши же всегда были вне политики.
Идеальное решение.
…Естественно, ни княжна, ни сам Лита с этим согласны не были – конечно, девушка была польщена заступничеством братьев, но оно не распространялось на её сына, с которым она категорически не хотела разлучаться. В конце концов, он был её единственной отрадой последние семь лет, и расставаться навсегда с ним она совсем не хотела – но князья были непреклонны.
Для Литы же всё события после нападения были как в тумане.
Взрослые решали их с матерью судьбы, распоряжались его будущим, но ему до этого не было дела – перед глазами мальчика всё ещё стоял тот ослепительный свет, сорвавшийся с его пальцев, а в ушах звенел крик мятежника.