Ему было больно.
Он был врагом.
Никто не заслуживает смерти.
Он сознательно пошёл на преступления.
Он страдал, он дошёл до отчаянья, прежде чем решился пойти дорогой насилия.
Он был убийцей.
Лита был убийцей!
Теперь.
Матушка учила Литу, что всякая жизнь была ценна, вне зависимости от социального статуса и принадлежности к какому-либо народу – всякий имел право жить. Убивать из прихоти – удел Тварей, и всякий идущий путем насилия, нападающий, а не защищающий, уподоблялся им, порождениям бездны, приспешникам Убийцы Светил и вечного Мрака.
Был чудовищем.
Стало быть, Лита теперь тоже – чудовище?
Нет… Он ведь защищался, это не он первый напал, он ведь… просто хотел жить.
Отчего же теперь ему было так страшно?
Отчего же комок в груди не давал дышать?
Отчего же так больно было в сердце?
Неужели не мог он простить сам себе свою жажду и дальше дышать, дальше греться в свете лучей равнодушной Исы? Он ведь доселе ни разу не поднял руки на живое существо! Даже мясо отказывался есть с тех пор, как узнал, как оно появлялось на обеденном столе.
Слуги в поместье в большинстве своём были ледани[11], некоторые даже и вовсе аниа – но матушка учила относиться с уважением ко всём народам, не смотреть свысока на людей и полукровок. Учила почтению к женщинам, чья судьба вне зависимости от социального статуса была незавидной.
Своей доброте она была обязана спасением – её вывели из поместья тайными проходами, переодев в служанку. Старый садовник не забыл хорошего к себе отношения – и это заставляло теплиться надежду, что не во всём матушка ошибалась, слишком наивная или просто не желавшая давать сыну видеть мир таким, каким он был на самом деле – подобным Исе, жестоким и равнодушным. В конце концов, Иса и Леда были родными сёстрами[12].
До этого кошмарного дня Лита жил в чудесном иллюзорном мире всеобщей доброты и справедливости, взаимного уважения и понимания – тем больнее оказалось столкнуться с реальностью, увидеть, что далеко не всё привитые ему ценности применимы к окружающей действительности.
Даже рыдая, вцепляясь в полы матушкиного платья, когда их разлучали, Лита словно бы наблюдал за собственными поступками со стороны – что-то замёрзло внутри него, что-то очень важное и хрупкое навсегда сломалось.
В одном он был уверен точно – матушку, чудом спасённую, он видел в последний раз.
В чём-то он даже оказался прав.
Дорогу до Тау-Ри Лита плохо запомнил.
Сначала были бесконечная выжженная палящими белыми лучами степь и невыносимый зной, комариный писк и назойливые мошки, потом – леса, холмы, и вот, наконец – горы.
Тау-Ри были вершиной Леды, здесь располагались самые высокие её пики.
Это были земли свободы – от правил и законов лед'ен, от магического братства и священнослужителей Светлого Пантеона.
Это были земли сайши.
Тау-Ри-Эвен же была крупнейшей школой сайши в Пятимирье. И, в каком-то смысле даже – единственной. Народ Аритума практиковал собственный путь; нет'ен[13] были, как и лед'ен светлыми, им сложно давались магические боевые искусства; цав'ен[14] были тёмными, но больше специализировались на создании чудовищ и управлении ими; у шесс'ен же в большинстве своём были кланы сайши, объединенные кровным родством или узами ученичества, и Школ как таковых у них не было.
Изначально, до Гибели Светил, Тау-Ри-Эвен была монастырём. Храм, на месте которого теперь находится школа, по легенде, создала ещё Авен, богиня мудрости и знаний из Темного Пантеона, одна из трёх дочерей богини смерти Саинэ, Хозяйки Белого Города.
Не считая Саинэ, Три Сестры – Авен, Лаун, богиня дорог, путей и судеб, и Дженел, богиня верности и клятв, – единственные божества Тёмного Пантеона, которых почитают светлые народы[15].
…Теперь же от первого храма давно остались лишь руины, и неведомо, кому он был посвящён. Но был выстроен новый, посвящённый уже самой Авен – она же и считалась покровительницей Тау-Ри-Эвен. После Гибели Светил оставшиеся пять миров Ианэ всё равно оказались под угрозой, потому что произошедшие изменения оказались необратимыми – из Бездны, занявшей место погибших миров, стали вырываться искажённые души, и, контактируя с живыми созданиями, они превращали их в чудовищ, заполонивших земли даже далёкие от Разлома.
Те, кто раньше постигал мудрость Творцов, стали защитниками осиротевшей Ианэ – мирные монахи стали воинами, чьим призванием было уничтожение Тварей.
Так появилась школа Тау-Ри-Эвен.
…Обо всём этом дае Мэйри рассказывал Лите по пути в горы.
Рассказывал и о том, почему именно горы…
Как оказалось, на возвышенностях всегда скапливалась природная энергия, в основном исходившая от Светила, но именно в Тау-Ри горные породы были сами по себе богаты духовной энергией.