Дожевав свой завтрак, он отнес свою тарелку на кухню и задумчиво посмотрел в окно на улицу, на серые, обшарпанные фасады домов, грязный снег, голые деревья. Наконец его взгляд поднялся к самому яркому, что было во всей этой картине за окном, к голубому небу до горизонта. Он смотрел в него, понимая, что это самое яркое пятно во всем этом. Вернулся в комнату, подвинул брата, стал собираться в школу. Они с братом учились в разные смены. Он во вторую, а брат в первую. Поэтому он спал до обеда, но совсем не выспался, это он почувствовал, когда поел, до четырех утра, он писал и учил немецкий, готовя долги к сдаче.
Не заладилось у него с иностранными языками, хотя, конечно он был и ленивый, но все же, была у него такая черта, он делал невозможное, когда совсем припирало, как например за один день, подготовить и выучить все не сданные задания за четверть. Все время он был в долгах по немецкому языку, даже когда старался учить и готовился, ему все равно ставили двойки. Учительница по этому предмету его невзлюбила с первого момента, как он переступил порог ее класса. Недаром у нее было прозвище «Людоедка».
Он закончил собираться и вышел из дома, посмотрел в голубое небо над головой. «С таким красивым небом над головой, разве может что-то плохое случится», – подумал он, глядя на него. Приободрившись, он направился в школу. По пути он вспоминал сон, что приснился ему утром, пытался вспомнить лицо девушки, но все бесполезно, только размытая картинка перед глазами, ни каких деталей, за которые можно было бы зацепиться. Подходя к школе, он оставил попытки вспомнить ее лицо, в конце концов, это всего лишь сон, решил он для себя, сейчас у него проблемы куда серьезнее. Отсидел пару уроков, разыскал «Людоедку».
– Здравствуйте, можно долги сдать? – спросил он у нее.
– Зачем? Я не буду у тебя ничего принимать, – ответила она.
– Но вы же сказали, чтобы я подготовил все это и сегодня сдал, – удивился он.
– Да, ты хочешь сказать, что подготовил все, что я тебе задала к сегодня? – смотрела с насмешкой она на него, произнося это.
– Да, я все подготовил, это было не просто, – ответил он, не замечая ее насмешливого взгляда, и протянул ее все работы и тексты.
– Это невозможно, хочешь сказать, что сделал все сам? – сказала она, удивленно и злобно смотря на него, пересмотрев работы.
– Да, я все это сам сделал, – удивился он этому вопросу.
– Ты мне не ври, такая бездарность как ты ничего не может сделать, не знаю, кто тебе помогал, но это я принимать не буду! Видно сразу, ты ничего не сделал, а это сделал кто – то за тебя. Даже мне педагогу с многолетним стажем за одни выходные, сделать такой объем работы было бы не просто, а такому как ты это просто невозможно. Забирай это и уходи, я ничего исправлять не буду тебе. Обмануть меня решил, – возмущенно, на повышенных тонах отчитала она его.
– Я сделал и сдал вам как договаривались. Примите, пожалуйста, это действительно я сделал. Мне никто не помогал. Все же я потратил много сил на это, по ночам сидел, делал, – стал оправдываться он.
– Я сделаю вид, что поверю тебе, но не вижу в этом смысла, тебя все равно отчислят, у тебя много долгов по другим предметам, тебе не успеть сдать все до конца года, осталось то совсем ни чего. Поэтому не вижу смысла тратить на тебя свое время. Если сдашь остальные долги, тогда я приму, якобы, твои работы, – ответила она, с ехидной улыбкой на лице.
– Значит, сейчас вы их не примите? – переспросил он ее.
– Да, не приму, они будут у меня лежать в столе, как все остальное сдашь, я исправлю тебе двойки по моему предмету, – раздраженно повторила она ему.
– Спасибо. Тогда я пойду?
– Иди, иди. Ты мне должен быть благодарен, что я тебе вообще дала шанс. У таких людей как ты, нет будущего. Свободен.
– Еще раз спасибо, до свидания, – сказал он, развернулся и пошел прочь из кабинета.
Выйдя в коридор, он закрыл за собой дверь, постоял, задумчиво посмотрел на вывеску «Иностранный язык» прикрепленную к двери кабинета. Ему вспомнилось, как брат и мать говорили ему, что он разговаривает во сне на иностранном языке, он улыбнулся от своих мыслей, а потом вспомнил, что в итоге его труды не засчитали, вдохнул и выдохнул от досады и пошел на уроки.
Все же он сделал почти невозможное, исправил шесть предметов, приложив немало сил и времени, но его отчислили из-за неуспеваемости. Когда он увидел, по каким предмета ему поставили неуспеваемость, там было указано три предмета, среди них был и немецкий язык, другие два предмета он тоже исправлял. Это объявили на линейке в конце учебного года, перед всей школой, подводя итоги года. Он стоял один, когда зачитывали причины, перед остальными учащимися. Ловил глазами насмехающиеся взгляды других учеников, ухмылки на их лицах, слышал фальшивые ноты грусти в голосе, когда завуч школы, она же «Людоедка» объявляла его отчисление. Ему было обидно, почти до слез, да он не самый прилежный ученик, был ленив, но все же он искренне пытался все исправить и исправил, однако все было напрасно. Подняв глаза вверх, когда критиковали и говорили остальным как не хорошо становиться таким как наш герой, в запыленных окнах спортзала, он увидел голубую синеву, чистого неба и ему перехотелось плакать, не может этот мир быть ужасным, имея такое красивое небо, так он думал в тот момент. От этого на его лице появилась улыбка.