– Да, у меня самого возникло желание тебя чем-нибудь ударить.
– Вот тебе ответ на вопрос. Так что все это может существовать и не важно, принимаем мы это существование или нет. Ну, а если в совокупности всего изложенного выбирать между: «оставить все как есть, продолжая вести повседневную жизнь, словно ни чего этого не было, игнорируя вероятность гибели тех, кто дорог моему сердцу и всего мира» или «Принять эту вероятность и ответственность за нее, сделав все, чтобы защитить дорогих людей, ценой возможного безумия, общественного не понимая, а возможно своей гибели». Для меня выбор очевиден, я люблю дорогих мне людей и тебя, мой дорогой друг, поэтому мое желание изменить мир, чтобы в нем дорогие мне люди, жили и были счастливы. Это наивное, детское желание, которое продолжает жить во мне, несмотря на то, что я вырос, видел, как жесток этот мир и люди, пережил немало печали и скорби, но не смирился. Наверное, этот эгоистичный ребенок внутри меня жив, раз у меня такие детские желания.
Они замолчали. День близился к закату. Холодная осень, серое небо без звезд простиралось над их головами. Прислонившись к багажнику автомобиля, они смотрели вперед, на старую, красную кирпичную стену, что была перед ними. Так они молча стояли, каждый думал о своем, наш герой снова закурил, взяв лежащую на крышке багажника пачку сигарет и зажигалку.
– Если это правда, то сколько осталось времени у нас? – нарушил молчание, его дорогой друг.
– Точно не знаю. Наверное, где-то около двух лет, – сказал он ему, задумчиво.
– Почему ты не знаешь?
– В день, когда я видел катастрофу, в туже ночь, когда я спал, меня разбудил старик. Он был в моей комнате. Сначала я испугался, не каждую ночь над твоей кроватью незнакомый, старый мужик стоит и будет тебя. Реальный, я его видел, как тебя сейчас. Стоит надо мной, говорит проснись. Я сначала решил, что с моими родными что-то случилось. Присмотрелся, лицо то знакомое, узнал его в темноте. Поднялся, сел на кровати, говорю: «Чего тебе надо?» шепотом, чтобы брата не разбудить, а он мне «Времени у меня мало, жди восемнадцати…» и исчез, так и не договорив.
– Как исчез?
– Да обычно, я моргнул глазами, а его и след простыл. Посмотрел вокруг, нет никого. Больше его и не видел. Такие вот его последние слова были.
– Что это значит?
– Не знаю, что именно он имел ввиду. Поразмыслил, это либо должен быть знак какой-то, либо единица измерения времени. Восемнадцать лет мне исполнилось, ничего, две тысячи восемнадцатый год прошел, ничего. С того момента прошло около шестнадцати лет. Значит, осталось где-то два года. Скажу так, почувствую, когда будет совсем близко, я в этом уверен.