- Реки вспять я не поворачиваю, - печально отозвался Квермонт. - Но, чует мое сердце, вы бы не справились с ежеквартальным отчетом. Времена изменились, бывший гроссмейстер.
Лассе вздохнул и наконец-то опустил капюшон, оказавшись не очень молодым человеком обыкновенной, даже заурядной наружности с бесконечно уставшими глазами. Взгляд его был полон скорби.
- Вы всего лишь моя галлюцинация, Лассе, - напомнил Квермонт. - Отчего же я так страдаю?
- Посмотрите в окно, сын часовщика. Что вы там видите?
- Башню Фогон.
- Я лично руководил строительством этой башни. Тысячу лет назад. Тогда, когда и в помине не было Осколии и Флагманштадта, а эта территория принадлежала Магическому Союзу - самому могущественному государству Европы. Я своими глазами видел, как ставят эти часы. А теперь они сломаны. Почему не уследили, Гроссмейстер?
- Часы остановились вчера вечером, - ответил Гроссмейстер. - Я ничего не мог изменить.
Квермонт провел бессонную ночь, изучая старинные фолианты и современные энциклопедии. Он искал все сведения, что касались пресловутой башни и ее магических часов, и теперь его неумолимо клонило в сон.
- История повторяется, сир Квермонт, - прорвался сквозь дремотную пелену глас человека в капюшоне. - Падение великого города Торрсона, столицы Магического Союза, тоже началось с того, что остановились главные городские часы. Это было ровно тысячу лет назад. Время для новой жертвы пришло. Мрачный Герцог уже в городе, неужели вы не чувствуете? Тысячу лет назад он избрал своей жертвой Торссон - и погубил его. Я сражался с ним как мог, и проиграл. Я был изгнан из своего мира, из своего времени. Я потерял все. Пришла ваша очередь принять бой.
- Я всего лишь чиновник, - печально ответил Гроссмейстер. - Главный бюрократ всего магического мира, способный лишь на то, чтобы подписывать бумаги с гербовой печатью. Я даже не практикующий маг.
«И я очень, очень хочу спать!» - подумал Гроссмейстер, но вслух этого не сказал.
Впрочем, его недобрый собеседник вполне мог прочитать его мысли.
- И тем не менее, вам предстоит принять бой, - напомнил человек в черном.
- Так помогите мне! - взмолился Гроссмейстер. - Что толку донимать меня разговорами?!
- Не могу, - сухо ответил Лассе. - Не забывайте - меня на самом деле здесь нет. И я не желаю вам удачи. Всего плохого, Ваше Магейшество!
Сказавши это, человек в черном растворился, будто бы его и не было. Однако же Гроссмейстер был уверен, что никуда он не делся, и по-прежнему наблюдает за ним.
От этой мысли становилось не по себе.
- Айса! - позвал Гроссмейстер.
Его помощница появилась тут как тут, словно бы она поджидала под дверью. Впрочем, вполне возможно, что так оно и было.
О, это была особенная женщина! И дело было не только в ее безупречной классической красоте. Она могла оставаться незаметной, когда хотела. Собственно, полная свобода воли - это прерогатива всех бессмертных божеств, а эта дама и была одним из них. Богиня судьбы, одна из дочерей Ночи, неумолимая мойра по имени Айса, разрезающая нить - вот кто помогал Квермонту в его нелегком деле. Когда-то давно мойра подала в отставку, сбежала из древнегреческой мифологии и пустилась в свободное плавание. Потом повстречала Гроссмейстера и нанялась к нему в секретари.
Словом, Айса была первым в мире бессмертным божеством, довольствовавшимся скромной должностью клерка.
Гроссмейстеру нравилось, как она работает. Его даже не смущало, что приходилось убирать все колюще-режущие предметы, такие, как ножницы и канцелярские ножи, дабы ненароком не напомнить Айсе о прежнем месте работы. Если исключить этот «пунктик», все остальное было безупречным.
- Я вас слушаю, господин.
- Когда белое сделается черным, - с выражением произнес Квермонт, - когда низ станет верхом, а верх - низом...
Гроссмейстер остановился, чтобы понаблюдать за реакцией своей помощницы. Та молчала, и только таращилась на магистра своими огромными глазами. И, казалось, была ничуть не удивлена неожиданным словесам.
Впрочем, чем можно удивить бессмертное божество?
- Живые тогда начнут завидовать мертвым, - продолжил Гроссмейстер. -
И токмо Темный Отрок,
Который не жив, но и не мертв,
Который не раб, но и не господин,
Который не человек, но и не зверь,
Токмо Темный Отрок, чья душа преисподней подобна,
Восстанет из могилы и спасет город сей.
- Вы практикуетесь в изящной словесности? - поинтересовалась Айса.
- Не я написал эти строки. Это из «Сочинения Иоганна Пересмешника». Знавал я этого чудака. Многие считают его пророком, но по мне так он был гениальным плутом.