У этой траншеи было сделано три хода: один вёл наверх, второй к войскам, а третий шёл туннелем к мавзолею.
— Совсем как в жизни, — произнёс старший оружейник. — В любой момент можно получить приказ от императора, или отправиться к нему с донесением.
Пока остальные оружейники при помощи Чэн Юна вооружали командующих терракотовым войском, старший переносил к туннелю ящики с какими-то странными металлическими кольями, короткими копьями, стрелами без лука.
— Зачем это непонятное оружие, мастер, — не смог удержать любопытство Чэн Юн.
— Для ловушек, — ответил оружейник. — Следом за нами приедут дворцовые стражи и установят их на всех входах. Гробницы всегда нужно обезопасить от разграблений.
Чэн Юн попытался представить безумца, решившегося бы грабить гробницу самого Сына Неба, но у него не получилось. Перед тем, как уйти, Чэн Юн ещё раз полюбовался на печать, расположенную на обуви генерала.
— Ты такой молодой, а уже признанный мастер, — удивился старший оружейник, догадавшийся, зачем парнишка-гончар коснулся печати пальцами.
У оружейников существовал похожий знак. Как и гончарам, им нужно было достичь больших высот, чтобы ставить личное клеймо на клинке. Обратно Чэн Юн ехал вместе с оружейниками на заметно полегчавшей телеге. Когда проезжали мимо помоста у подножия горы, оружейник, правящий парой лошадей, слегка отпустил вожжи, замедляя ход. Его, видимо тоже заинтересовало возводимое строение.
«Всё-таки казнь», — с печалью подумал Чэн Юн. Пока он находился в дальней траншее, плотники соорудили ступеньки и второй помост, невысокий, узкий, длиной в человеческий рост. Рядом с ним стояли несколько «мечей закона». Одного из них, младшего командира, Чэн Юн знал. Остальных видел, ведь именно эти подразделения обеспечивали порядок на строительстве, а вот на командира как-то показал дед.
— Смотри, Чэн Юн, — сказал он тогда, — как многого может добиться простой человек из крестьян. Это Лю Лэй из соседнего поселения. А его брат Лю Бань сумел сдать экзамен на чиновника низкого ранга.
Чэн Юну тогда эти имена показались знакомыми, и он вспомнил, где их слышал.
— Дедушка, а это не те братья, которых ты мальчишками спас, когда их лодку затянуло в водоворот? — спросил он.
— Само Небо послало меня тогда на берег, искать нужную глину. Мне выпала честь спасти выдающихся людей. Правда, сразу после спасения, я надрал им уши за то, что без спроса взяли лодку своего отца, — ответил мастер Чэн и коротко рассмеялся.
— Этот Лю Лэй несколько раз проходил мимо и даже не посмотрел в твою сторону, а ведь ты спас ему жизнь, — сказал Чэн Юн.
— Давно дело было, не узнал, — ответил мастер Чэн и добавил: — Да даже если бы и узнал: ему теперь по чину не положено общаться с такими, как мы. К тому же мечам закона запрещено разговаривать с теми, кого они охраняют.
Хотя дед и оправдал спасённого когда-то командира, Чэн Юн считал, что тот мог из благодарности хотя бы кивнуть.
Фенг и его оружейники появились в лагере значительно позже. Копьеносцев было куда больше, чем генералов.
Глава третья. Великая честь
Целитель Цан в гостях у семьи Чжоу не задержался. Мэйли едва успела послать к нему служанку, с просьбой заглянуть в малый кабинет. Хорошо, что возвращаясь из Зелёной комнаты, она спросила слугу, почему в доме суета. Слуга ответил, что собирают провизию и подарки к отъезду почётного гостя. Наместник Чжоу Ван всегда был щедр к нужным для семьи людям.
Целитель вошёл к Мэйли стремительно, словно принеся с собой ветер. Завесы на окне — несколько рядов коротких бамбуковых палочек, скрепленных колечками, колыхнулись, стукнувшись друг о друга. Ровесник отца, целитель Цан сохранил стройность фигуры и живость движений.
— Доброго дня, Мэй. Я заглядывал, выразить тебе своё почтение, но тебя не было, — произнёс он.
Мэйли радостно улыбнулась, коротким именем её называли лишь целитель и дедушка Тао.
— Рада видеть вас, целитель Цан. Я занималась закупкой тканей и украшений, потому отсутствовала на обычном месте, — ответила Мэйли. — Присядьте, пожалуйста.
Целитель опустился на тот же плетёный стул, что и немногим раньше отец и спросил:
— Всё так же управляешь делами семьи? Учитель Тао вырастил достойную ученицу. Это ведь ты уговорила отца похоронить старика на вашем семейном кладбище? Достойный поступок.
Целитель Цан посмотрел одобряюще, Мэйли кивнула и почувствовала, как зарделись от смущения щёки. Она не привыкла к похвалам. Тот, кого она называла и считала дедушкой, на самом деле являлся ей очень дальним родственником. Отец говорил о таком родстве: пятнадцатой наложницы десятый сын. Чжоу Ван согласился на его захоронение на семейном кладбище исключительно, чтобы избавится от настойчивых просьб старшей дочери.