— Целитель Цан, прошу принять от меня в дар лекарский трактат, доставшийся мне в наследство от дедушки Тао, — произнесла Мэйли и достала из сундука тяжёлый свёрток.
Опустив свёрток на стол перед гостем, она развернула ткань. Целитель посмотрел на книгу из сосновых дощечек, отшлифованных руками мастеров и временем, скреплённых между собой наподобие веера. Он замер, словно не веря своим глазам. Затем осторожно, слегка подрагивающими от волнения руками раздвинул дощечки, на которых имелись не только иероглифы, но и рисунки, схематически изображавшие человека и части его тела. Целитель Цан поднялся со стула и благоговейно произнёс:
— Ты даже не представляешь, какое сокровище собираешься мне отдать, Мэй! Это же трактат самого Бянь Цюэ, великого из великих врачевателей. Подобный я видел лишь во время своего обучения. Как я могу принять столь бесценный дар?
— Для меня это всего лишь память о дедушке Тао, он был бы рад, зная, что одна из его книг послужит для благого дела — исцеления немощных. Не отказывайтесь, прошу, — сказала Мэйли.
— Позволь мне отблагодарить тебя монетами. Если бы у меня был золотой слиток, отдал бы за это сокровище, не задумываясь, — произнёс целитель Цан, бережно заворачивая книгу. От радости он даже кое о чём подзабыл, Мэйли решила напомнить:
— Я не смогу принять монеты. Наложницы и дочери глав семей не могут иметь личные деньги. Да, я часто расплачиваюсь с купцами и наёмными работниками, но это деньги отца.
— Забыл, — ответил целитель, покачав головой. — Но я не останусь в долгу. Меня отправили за Великую стену в королевство Хотан. Я привезу оттуда для тебя украшения из нефрита. Позволь покинуть тебя.
Целитель Цан поклонился Мэйли и вышел, нежно прижимая к груди книгу великого врачевателя.
— Попутного ветра, — пожелала ему Мэйли и вновь обратилась к фигурке дракона: — У меня сегодня не только печальный день, Цинлун, но и удачный. Сделать счастливым хорошего человека, оказывается, так приятно. А ещё сегодня Лилинг почти не капризничала, а купец почти не завысил цены. Знаешь, я тоже выбрала себе ткань для праздничного одеяния. Светло зелёный шёлк с рисунком в виде веточек цветущей сливы. Он так подойдёт к моему имени. Наверное, отец немного меня любит, не зря дал имя, означающее «прекрасная слива». Я, наверное, покажусь тебе нескромной, Цинлун, но иногда так хочется, чтобы отец оценил мои старания, чтобы посмотрел с восхищением, как смотрит на сестру. Ох, Цинлун, я люблю Лилинг, но иногда завидую ей. Когда же она начинает дразнить меня или кричать на служанок, руки так и тянутся оттаскать сестричку за волосы. Зависть и злость — недостойные чувства, но от них так трудно избавиться полностью.
Мэйли вздохнула, придвинула к себе бамбуковую планку и взяла в руки кисть, сегодняшние траты нужно записать, а так же посчитать, сколько денег пойдёт на закупки продуктов на следующую неделю. Она рисовала последний иероглиф, когда с улицы раздались шум и лай дворовых собак. Мэйли опустила кисть в чашу и кинулась к окну. Во двор въезжала колесница, запряжённая четвёркой лошадей. На стенках колесницы был выбит золотой дракон — знак императора. На такой же колеснице в прошлый раз приезжал главный советник Великого Сына Неба.
Мэйли, не отводя глаз, наблюдала, как соскакивает возница и слуги, как открывают дверцу и помогают сойти на землю тучному мужчине в богатых одеждах, наверняка важному придворному. Следом вышла женщина, на вид ровесница матери Мэйли. Женщина, несмотря на красивый наряд из шёлка, являлась служанкой, о чём говорили её ноги, обычные, не «золотой лотос». Вряд ли во всей Поднебесной есть ещё одна невезучая дочь знатного рода с ногой крестьянки.
Служанка пошла к входу в дом позади важного придворного. Отец вышел во двор, встречать гостей, явно нежданных. Шёлковый халат с вышивкой золотистых фазанов и шапочка с коралловым шариком, положенные наместнику, были надеты слегка криво, явно, наспех. Отец трижды поклонился важному гостю и пригласил войти в дом.
Мэйли выждала немного, сняла плетёные сандалии и на цыпочках прокралась в соседнюю с отцовским кабинетом комнату. Там хранились в ящиках бамбуковые планки с отчётами за прошлые годы, комнатку лишь недавно отделили от кабинета перегородкой из плотной ткани. Так что, всё, что происходило в кабинете отца, было прекрасно слышно.
Мэйли пропустила лишь традиционные приветствия, цветистые и восславляющие Небо и его Сына. Она начала подслушивать с момента, когда важный гость приступил к делу.