А Арок не мог поверить. Не мог поверить в то, что Клим всё-таки оказался тем страшным и подлым человеком, каким казался в начале. Не мог поверить в то, что это сделал именно тот Клим, который учил его и заботился о нём столько месяцев. Как это возможно? Какой же из двух людей и есть настоящий Клим? А ответа не было.
– Да, теперь я всё понял, – неуверенно ответил Арок, хотя теперь он совсем ничего не понимал.
– Ну, вот и отлично! – сказал Великий Воин и улыбнулся. – Теперь я займусь твоим обучением.
Хижина, которую построил Теодор из веток, стояла недалеко от реки. Она была небольшой, значительно меньше пещеры, но гораздо уютнее.
На следующее утро Арок проснулся от того, что солнце светило прямо ему в лицо. Через несколько секунд он осознал, что безнадёжно проспал: рассвет давно прошёл, а солнце уже чуть ли не в зените. Он как ошпаренный подскочил и выбежал из хижины.
На поляне упражнялся Великий Воин. Он то садился на шпагат, то подпрыгивал и делал сальто, то подкидывал копьё и вращал его в руке, а затем ловил и пускал в цель, то вдруг хватал с земли лук и стрелу и, почти не целясь, стрелял и, разумеется, никогда не промахивался.
Но Арок был так возбуждён, что ничего этого не заметил.
– Почему ты меня не разбудил?! – закричал мальчик. – Я должен был встать за полчаса до рассвета! Воин не должен так много спать!
Теодор моментально остановился и совершенно спокойно ответил:
– Ты так крепко спал, что мне стало жалко тебя будить. И потом, готов поспорить, за полгода ты ни дня не отдыхал. А любому воину хоть иногда нужен отдых. Или Клим говорил иначе?
Клим говорил прямо противоположное: "Никто не знает, когда потребуется помощь воина, поэтому он всегда должен быть начеку. И отдыхать воину некогда: он должен постоянно тренироваться".
– В общем, я решил сегодня устроить нам обоим выходной. Предлагаю пойти искупаться в реке.
И не дожидаясь Арока, Теодор побежал на речку. Арок стоял и пытался понять, что вообще происходит. Великий Воин, который считается самым сильным, мудрым, в общем, лучший воин, вдруг, как ребенок, подпрыгивает и бежит купаться в речке. Клим бы никогда себе не позволил такое поведение, да не только себе, но и Ароку. Но юность всё-таки пересилила все мысли и рассуждения, и Арок сам не заметил, как уже вовсю плескался, брызгался и нырял в прохладной реке.
Так началась его жизнь с отцом. Великий Воин много учил Арока, но ненавязчиво, не требуя мгновенных результатов. Арок уже почти в совершенстве владел всеми видами оружия, поэтому Теодор обучал его, преимущественно, рукопашному бою, выживанию в трудных условиях и охоте. Арок понимал, что была какая-то разница между тем, как его учил Клим, и тем, как его учил отец. Но никак не мог понять этой разницы. С отцом почти каждый урок заканчивался дурачеством и баловством, в то время как с Климом, Арок даже подумать о таком не мог. Это казалось просто... просто легкомысленным. Впрочем, и различные тяжелые мысли, связанные с Климом, стали беспокоить всё реже. Арок наконец-то почувствовал себя счастливым.
Глава 8.
Незаметно прошли месяцы, отделявшие Тиеру от катастрофы. Арок уже почти забыл об этом: настолько ему было хорошо. Но вот однажды утром Великий Воин позвал к себе сына.
– Посмотри на это, – сказал он, держа в руке обыкновенную стрелу. – Как ты считаешь, что это?
– Это стрела, – не задумываясь, ответил Арок.
– Это не просто стрела. Она заколдованная. Она убьёт того, кого больше всего ненавидит пустивший её.
– Откуда она у тебя?
– Какая разница? Важно то, что это главное наше оружие против огненного монстра. Один выстрел – и он мёртв.
Согласно пророчеству, огненный монстр должен был приземлиться прямо на ту поляну, на которой Великий Воин выстроил свою хижину. Нетрудно догадаться, что и стрела, и знание пророчества наизусть были у него благодаря шаманке.
Последние дни были томительно долгими. Казалось, вся планета замерла в ожидании: ветер не дул, звери попрятались в лесу, река почти встала.
Вечером закат был особенно ярким, почти огненным.
– Ты уверен, что мы справимся? – неуверенно спросил Арок.
– Конечно, ведь предания не врут, – ответил Теодор.
В его голосе чувствовалось сомнение, хотя он всеми силами это скрывал.
– Но ты же тоже боишься, я это вижу, – сказал Арок.