Контраст наряда гости с ее собственным простым темно-коричневым платьем - единственной одеждой Клары - оказался настолько разительным, что девушка едва справилась с искушением расправить юбку, положив на стол обе руки.
- Ну что, налюбовалась? - спросила незнакомка, скорчив забавную рожицу.
- Простите, сеньора, - потупилась Клара, еще больше смутившись. - По правде сказать, нечасто мне приходится видеть...
- Видеть таких, как я, ты хочешь сказать? - холодно перебила гостья.
- Нет, людей вообще. Возможно, мне не следовало бы этого говорить, но вы - моя первая клиентка за те две недели, как я открыла свою аптеку. Чем могу служить?
От этих слов тон гостьи немного смягчился.
- Ну что ж, в таком случае... Честно говоря, мне нелегко говорить об этом, девочка, хотя всем известно, что Манжетка за словом в карман не лезет.
Клара ответила ей дружелюбной улыбкой. Много раз она видела, как Монардес беседует с пациентами, и поэтому хорошо знала, в чем заключается одна из главных трудностей в работе лекаря. Дело в том, что пациенты далеко не всегда правдиво описывают симптомы болезни: либо потому, что стесняются, либо потому, что и сами подмечают далеко не всё. Например, Монардесу иной раз приходилось задавать пациенту самые разные вопросы, порой весьма щекотливые, чтобы точно определить болезнь, наличие которой он подозревал. В результате больные все больше нервничали, а некоторые даже покидали его дом, яростно хлопнув дверью. Однако гордый лекарь лишь пожимал плечами.
- Это мой дом, и правила здесь мои. Они еще вернутся.
В большинстве случаев так и случалось, но Клара не привыкла к подобной манере поведения. Молодая рабыня, постоянно живущая под гнетом своего положения, как никто другой знала, что слова могут быть столь же болезненными, как нарыв или сломанная кость. Страдания можно облегчить еще и дружелюбием. Когда она поделилась этими мыслями с лекарем, тот раздраженно отправил ее наполнять бадьи водой. Но, видимо, какие-то из ее слов запали лекарю в душу, потому что с тех пор Клара заметила, что он пытается вести себя с пациентами мягче.
- Проходите, садитесь, пожалуйста, - предложила Клара посетительнице.
Та, похоже, поначалу хотела обойти прилавок, но потом передумала. Клара подвинула ей стул и села напротив.
- Мы здесь одни, так что вы можете говорить свободно. Признайтесь, ваша проблема... Скажем так, интимного характера?
- Интимного характера? - повторила та, немного растерявшись. - Да нет, интимного характера скорее мое ремесло, но то, зачем я пришла, не имеет к нему никакого отношения.
Это не особо помогло. Клара пожевала губу, пытаясь найти способ вытянуть что-то из клиентки. Теперь она гораздо лучше понимала Монардеса.
- Мне бы хотелось понять - хотя бы в самых общих чертах - что же привело вас сюда? Например, не могли бы вы мне назвать ваше имя и рассказать, чем вы занимаетесь?,
- Меня зовут Лусия, а фамилии у меня нет, поскольку меня подкинули к дверям церкви, но все называют меня Манжетка. А что касается моего ремесла, то об этом не принято говорить в приличном обществе, девочка. Неужели не поняла, разглядывая меня во все глаза, когда я вошла?
- Ну, возможно, вы - знатная дама, а возможно... - неуверенно начала Клара, продолжая при этом внимательно рассматривать гостью. Безвкусное платье, пудра на лице, сомнительное замечание относительно размера пениса, брошенное ею с таким усталым цинизмом, словно ей на своем веку довелось повидать немало подобных вещей. Клара даже мысленно обругала себя, что не догадалась раньше, ведь все признаки так и лезли в глаза. - Ах, да! - воскликнула она наконец. - Понимаю.
Женщина издала странный звук, нечто среднее между хохотом и удивлением.
- Просто не могу поверить! - воскликнула она. - Право, я недооценила тебя, душенька. Я-то думала, ты такая же надменная стерва, как и все остальные, а ты оказалась невинной, словно птенчик. Только будь осторожна, как бы тебе не вывалиться из гнездышка! Кстати, как ты оказалась в подобном месте? Смотри, не перепутай клещевину с ромашкой!
Она почти повторила слова булочницы, но, как ни странно, Клара не обиделась. Она понимала, что шлюха лишь пытается побороть свое смущение и, возможно, немного оттянуть время, прежде чем рассказать о своей беде. Для женщины ее профессии, у которой совсем не осталось ничего личного, было настоящей отрадой наткнуться на подобное сдержанное поведение.
- Сеньора... - поторопила ее Клара.
- Не называй меня сеньорой, я от этого кажусь себе слишком уж важной. Как тебя зовут?