Заплаканное личико выражало дикий ужас и одновременно смирение. Конечно! На вид ей от силы лет десять, если не меньше. Никогда не понимал ублюдков, которым хватало совести брать в заложники детей.
Выдохнув весь воздух из легких, я прицелился. Бах! Выстрел ударил по ушам, а здоровенный негр повалился вниз с простреленной головой. Девчонка испуганно прижалась к пирилам, а огромный труп сбил с ног азиата и бородача. Выйдя из мрака, я вышиб мозги рухнувшим бандитам, и кровь восхитительным темно-алым фейерверком разлетелась в разные стороны. Ловко перепрыгнув через трупы, я подошёл к девочке. Её взгляд стал ещё грустнее…
— Скорее, беги! Я прикрою. — произнес я, но миниатюрная инопланетянка лишь зажмурилась и тихо произнесла:
— Когда всё это закончится… Когда вы прекратите уничтожать друг друга?
Увы, тогда я не успел придать значения её словам. Да и некогда было философствовать. К нам бежали оставшиеся преступники.
— ЭТО ЧТО ЗА Х… — взревел четвертый, который как раз вышел из-за угла лестницы. Выстрел. Мимо! Пуля пробила сонную артерию, и забрызгивая всё кровью, парень неистово захрипел: — СВОЛОЧЬ!!!
Прижавшись к стене, он плавно скатился вниз и сплюнул темно-алую кляксу на ступеньку.
— Барри!!! НЕТ!!! — закричал пятый, ещё один азиат. Он был вооружен автоматом Калашникова, но пользоваться не умел. На этот раз я был готов, поэтому сразу попал ублюдку в голову.
— Кххх… КхххХХххх… — четвертый смотрел на меня взглядом полным ненависти и медленно завалился на бок, после чего испустил дух. Всего одна ошибка… Одна, но какая?! Черт, а ведь если бы четвертый был сильнее, то мог бы успеть вытащить пистолет и выстрелить в девчонку. И что тогда? Нет. Ещё двадцать штрафных часов в тире, пока не доведу результат до идеала. Школа Стрелков — жди меня!
Я так увлекся размышлениями о своих ошибках, что позабыл об этих больших испуганных глазах с длинными ресницами… Спрятав пистолет, я подошёл к девочке. Нужно было срочно вывести её отсюда. Наверняка испугалась этих ублюдков. В такие моменты нужно было сразу сказать, что всё хорошо! Защитник прибыл, и больше её никто не тронет.
— Милая… Всё хорошо! Я из Кадетского Корпуса! Видишь значок? — я показал ей свою золотую звезду с сердцевиной в виде герберы: — Пойдем на ули…
— Вы все одинаковые… — прошептала девочка, и прижавшись к периллам, тихонько заплакала.
— Эмм… Что? — неожиданная реакция ввела меня в ступор. Ничего не понимаю. К чему она сказала, что «мы одинаковые»? И главное — кто «мы»?
— Убиваете друг друга… Кромсаете! Причиняете боль. Почему до вас не доходит, что вы все живые… Вы все одинаковые. Почему вы продолжаете это делать? — прижавшись головой к металлическим периллам всхлипывала девочка: — Зачем продолжать жить, зная, что тебя в любой момент могут убить твои же соплеменники? Ты можешь ответить мне на этот вопрос? Зачем ты убил этих людей?
— Но… Они же угрожали тебе! Это бандиты…
— Кто… — всхлипнув, она посмотрела на меня: — Кто дал тебе право лишать жизни?
Честно — я не знал, что ответить. Уж слишком странная реакция для ребенка.
— Ты могла пострадать! Я пришёл, чтобы защитить тебя…
— Моя жизнь не стоит пяти… Не стоит! Как ты этого не понимаешь? Неужели другого выбора не было?
— Дорогуша, давай так. — голова тут же вспомнила, как я воспитывал Лизку и Кольку. Если ребенок испугался и находится в состоянии истерики — нужно было просто поговорить по душам. Чтобы дитяко прорыдалось, прооралось и успокоилось. Конечно, было у меня сомнение, что такое применимо далеко не ко всем детям, но другого метода я не знаю: — Если бы я выстрелил в них электрошокером, то они могли бы без проблем убить тебя. Попали бы в голову, что хорошо. Или попали бы в грудной отдел, что плохо. Смерть от подобных ранений мучительна… Поверь мне на слово.
— Вы переселенец, верно? — как-то подозрительно быстро она успокоилась.
— Верно.
— Интересно. Тогда, давай так! — девочка аккуратно взяла меня за руку: — Я из нового поколения, поэтому единственный способ поговорить — это правда. Ты готов говорить правду?
— Готов. — я вытащил платок и быстро вытер слезы с её щёк.
— И ты убивал там, на Земле?
— Убивал. Очень много убивал. Тебе стало спокойнее?
— Нет. Мне просто интересно… Для чего?
— Мне платили деньги. Я кормил семью.
— И… твоя семья была не против такой профессии? — девчонка с подозрением сузила глаза.