-Взгляни, Эуреб, вон туда! Клянусь Зевсом, это сама Афродита! Какой взгляд! Ты не знаешь, кто она? – Воин средних лет расталкивает толпу руками, испещренными шрамами, стараясь не терять из виду прелестную девушку, опирающуюся на руку рабыни. За девушкой следовали рабы с носилками.
-Не знаю! – отвечал воину его спутник, одетый в цветастое восточное платье. – Вам, грекам, каждая женщина поначалу кажется «пенорожденной»… Особенно, после обильных возлияний. Хотя и странно слышать подобное от воина, побывавшего в двадцати сражениях и штурмах. Видел я, какими знаками внимания осыпаете вы женщин при взятии городов…
-Военная добыча! – пожал плечами воин, выворачивая шею так, что хрустнули шейные позвонки. Ему не хотелось потерять девушку в толпе, и он очень старался, хотя это было нелегко – людей было много, а глаз у воина только один, правый. Левого не было. Варварская стрела выбила его в германских лесах. – Видел я много девушек… Но такой! Ни среди гречанок, ни среди азиаток не попадалось мне такого законченного совершенства!
-Ты хочешь сравнить ее с пленницами, которых истязают, а потом опозоренными и сломленными выставляют на продажу? Она свободнорожденная, и к тому же – из знатной семьи, помни это! А если хочешь сказать ей приятное, не поминай ни гречанок, ни азиаток… Чего стоишь? – с усмешкой спросил Эуреб. – Подойди к ней и залейся соловьем… Только не набрасывайся на нее сразу – это не воинская добыча, и не портовая блудница…
-Мерзавец! – Оглушительная затрещина свалила с ног роскошно, но безвкусно одетого, как любит одеваться всякий сброд, щуплого мужчину с блестевшей плешью. – И ты посмел это сделать? А я-то удивляюсь, почему Крисп так холодно говорил со мной на симпосиуме! Он просил прислать ему двух красивых девственниц… А ты?! Ты посмел развлекаться с ними, хотя я тебя предупреждал! – высокий мужчина в белом плаще пнул управляющего ногой. – Мало тебе других рабынь! Мало блудниц! Теперь Крисп объявит, что я не держу своего слова! И все из-за тебя, грязный пес!
-Пощади, господин! – жалобно захныкал прохиндей, на всякий случай прикрывая голову руками. – Клянусь, что раздобуду рабынь еще получше тех! Искусных в любви! Мой друг купец доставит тебе целую сотню юных наложниц… Да каких! Ни у кого в городе нет таких… Пощади! Не я ли всегда верно и преданно служил тебе?
-Глупец! Девственницы нужны были не для ложа, а для дела! Или ты не слышал, что у Криспа гостит знаменитый скульптор из Афин? Что скажет прокуратор, если Криспу вздумается пожаловаться на меня? Собака! – распаляясь, господин принялся хлестать управляющего тростью. Управляющий выл, а стоявшие за спиной господина рабы посмеивались.
Трость переломилась, и патрикий, плюнув от досады, отшвырнул обломок и ушел.
Все настолько были поглощены забавным зрелищем, что никто не обратил внимания на молодого, бедно одетого странника на осле, который издали наблюдал за расправой. Когда господин отошел, странник слез с осла и подошел к управляющему и помог ему подняться, смахивая пыль с одежд. Потом достал тыквенную бутыль с водой, смочил тряпицу и стал отирать лицо распутника, смывая кровь и грязь.
-Лучше всего приложить к ране тряпицу, смоченную маслом и винным осадком! – дружески посоветовал странник. – И не сердись на своего господина – видимо, ты заслужил такое наказание… А если ты пострадал безвинно – твоему господину воздастся за это…
-Я отомщу ему! – Заскрежетал зубами наказанный, затравленно озираясь. – Клянусь богами! Ну, вы, собаки! – заорал он на сгрудившихся рабов. – Чего уставились? Пошли прочь, обезьяны! Завтра я вам устрою… Прочь, я сказал! Прочь! – схватив обломок трости, он принялся стегать рабов, изрыгая проклятия.
-За что ты наказываешь этих людей, будто они – безмолвная скотина? – спросил странник мягко. – Разве не созданы они по подобию божьему?
-Убирайся! – заревел управляющий, замахиваясь и на него, но остановился. Искаженное гневом лицо приняло осмысленное выражение. Он вынул из-за пояса несколько монет и бросил страннику: - На! Это тебе…
Странник с сожалением улыбнулся и, не притронувшись к монетам, взобрался на осла. Животное, почуяв седока, без понуканий тронулось в путь, не обращая внимания на столпившихся людей.
Воины у ворот беспрепятственно выпустили путника, продолжая вглядываться в серую даль, дабы первыми заметить караван гостя и оповестить прокуратура, который обещал щедрую награду…