– Следовательно, ему выгодно вас защищать, а не убивать.
– Именно поэтому Дэвид захотел отправиться с нами.
– Чтобы вас защищать? – Джеймс фыркнул. – Я бы сказал, что он не слишком в этом преуспел. А кто унаследует состояние вашей бабушки после ее смерти?
– Наверное, моя мама, а это означает, что Питни получит все.
– А что, если ваша бабушка сделала наследницей вас?
– И поэтому Дэвид захотел на мне жениться?
Джеймс нахмурился:
– Почему ему для этого понадобилось ваше состояние, Эллин? Большинство мужчин взяли бы вас замуж хоть сейчас. – Он смотрел на крошечное пламя, пытаясь отогнать от себя образ обнаженной Эллин. – Я имею в виду, даже если бы у вас не было ни гроша, – добавил он тихо.
– Но почему Фрейзер все-таки преследует нас? Может быть, он все же охотится за вами?
– За мной? Не думаю. Фрейзер хочет убить Данди, да и вас он не прочь заполучить. Вот чего, я не понимаю, так это почему он до сих пор преследует вас! Единственное объяснение, которое мне приходит в голову, – он хочет получить за вас выкуп. – Джеймс сделал к ней шаг и остановился, пораженный тем, что чуть было не совершил. Ему хотелось обнять Эллин, прижать к себе, успокоить, а потом заняться с ней любовью. Да как ему могли прийти в голову такие похотливые мысли? Эллин нуждается в защите, а не в любовных утехах. – Садитесь поближе к костру, Эллин, – предложил он. – Вы дрожите от холода.
Она подошла, встала с ним рядом и протянула руки к пламени. Джеймс снял шапку, тряхнул головой, отбрасывая волосы со лба, потом снял перевязь и шпагу, нагрудный патронташ и положил на пол пистолет. Выпрямившись, он повернулся к Эллин и стянул с ее плеч плащ, легонько коснувшись при этом пальцами ее шеи.
– У вас совсем мокрые волосы, детка. Я принесу вам сейчас сундучок, чтобы вы могли переодеться.
И, подавив желание дотронуться до нее еще раз, он резко повернулся и направился к главной пещере, громыхая башмаками по каменным плитам. Взяв сундучок Эллин и свой узелок, он на несколько секунд задержался у входа, наблюдая за лошадьми. Они вели себя спокойно. Это хорошо, подумал Джеймс, значит, непрошеных гостей пока можно не ждать. Впрочем, какой нормальный человек захочет путешествовать в такую погоду? Сегодня ночью они в безопасности. И одни.
Постояв немного и дождавшись, когда сердце начнет биться ровно, Джеймс повернулся к Эллин: она подбрасывала в костер растопку. Видя, что он идет к ней, она выпрямилась и начала выжимать мокрые волосы. Вода с них капала на пол у ее ног. Джеймс поставил сундучок, рядом с ним бросил свой узелок, и Эллин благодарно ему улыбнулась. Щеки ее уже слегка порозовели. Похоже, она начала согреваться. Усевшись на каменный пол, он стянул с себя мокрые башмаки, ощущая на себе взгляд Эллин. Но как только он взглянул на нее, она отвернулась. Поставив башмаки, у костра сушиться, Джеймс встал, подошел к узелку, порылся в нем и, вытащив сверток с едой, повернулся к ней:
– Я проголодался, детка, а вы?
– Нет, – ответила Эллин, но в этот момент в животе у нее заурчало, и она поспешно поправилась: – Да.
– Как это по-женски – говорить одновременно «да» и «нет», – хмыкнул Джеймс.
– Вы говорите это исходя из своего огромного опыта общения с женщинами?
– Конечно. В этой области у меня есть кое-какой опыт.
– Я в этом, не сомневаюсь. – Эллин отвернулась, чтобы Джеймс не заметил ее смущения.
Вручив Эллин сверток с едой, Джеймс расстелил на полу второй плед.
– Мисс Грэм, не поужинаете ли вы вместе со мной? Еда у нас, конечно, незатейливая, но ее вполне хватит на двоих. Ой, детка, да с вас капает прямо на стол! Переоденьтесь, а я тем временем разложу еду. – И, видя, что Эллин колеблется, тихонько рассмеялся: – Не бойтесь, я не стану на вас смотреть.
Эллин кивнула и, зайдя Джеймсу за спину, сняла мокрые башмаки, затем, отвернувшись, развязала подвязки и сняла чулки, после чего украдкой оглянулась на Джеймса через плечо. Он был занят: развязывал узелки с едой. Успокоившись, Эллин стянула с себя мокрую одежду.
Джеймс был прав: ей стало гораздо теплее. Она постояла минутку обнаженная, наслаждаясь теплом огня, а когда обсохла, быстро надела рубашку, корсаж и нижнюю юбку. Затем расстелила одежду для просушки по другую сторону костра, а сама села на плед, поджав под себя босые ноги.
– Ну что, лучше?
Эллин кивнула. Он протянул ей хлеб и мясо, завернутые в салфетку, после чего встал и, отойдя в сторону, поднялся на камень. Расстегнув брошь, которой был застегнут плед, он снял мокрую куртку и быстрым движением стащил через голову рубашку.
Эллин почувствовала, как у нее перехватило дыхание. У него были широкие плечи, мускулистая грудь, покрытая темными волосками, спускавшимися к животу и исчезавшими за ремнем килта. Бросив рубашку поверх куртки, Джеймс нагнулся и вытащил из узелка другую.
– Терпеть не могу ходить в мокрой одежде, – поморщился он. – А вы?
Эллин покачала головой, глядя, как перекатываются под кожей тугие мускулы. «Какая у него гладкая кожа, какие сильные руки! – восхищенно думала она. – А ведет он себя как человек, которому не привыкать раздеваться перед женщиной». Встретившись с ним взглядом, Эллин заметила, что он смеется: Джеймс Маккарри прекрасно знал, что делает.
– Отвернитесь, детка, – тихо попросил Джеймс.
Эллин отвернулась, однако недостаточно быстро. Она успела заметить, как он расстегнул ремень, и увидела, как мокрый килт заскользил по его бедрам. Она опустила глаза, борясь с искушением взглянуть на него. Однако сдержалась. Лишь отметила, что ноги у него с тонкими лодыжками и сильными икрами, когда он пнул килт, отбрасывая его в сторону.