Первые несколько лет своей жизни я провел с наркоманами, а затем почти десятилетие прыгал между детскими домами и приемными семьями. Под моими татуировками были спрятаны шрамы моего воспитания. Раны и ожоги от сигарет. Меня оскорбляли больше раз, чем мне хотелось бы признавать.
Но история Пайпер была другой. Ее вырастили не злые люди. Просто безумное стечение обстоятельств разрушило ее семью.
Идеальный фасад Пайпер теперь обрел смысл. Все всегда должно быть на своем месте, всегда идеальная чистота и всегда вовремя. Она взяла под контроль абсолютно все.
Я же справлялся со всем по-другому — я контроль потерял. Напился и обдолбался, чуть не отбросив коньки на руках Аны.
Пайпер и я были похожи своей противоположностью. Словно зеркальные отражения друг друга.
И глядя на нее сейчас, я увидел трещины. Крошечные пробоинки, через которые я мог бы проскользнуть.
Если она позволит мне.
Если бы я только захотел.
Позволит ли она?
Хочу ли я?
Блять, да. Больше всего на свете.
И я начал понимать, что не знал Пайпер так хорошо, как считал. Некоторые вещи не изменились. Ее любимый цвет все еще был синим, она все еще стонала, пробуя еду, особенно когда была голодна, и она все еще не могла спать с накрытыми одеялом ногами.
Но теперь я знал, как много она скрывала.
Так же, как и я.
Может, правда в том, что тогда никто из нас не был готов к отношениям? Что мы просто встретились не в то время?
Глядя на Пайпер сейчас, я видел красивую, но сложную женщину. Меняющийся калейдоскоп прошлого и настоящего: темнота, скрывающаяся в свете, и смелые, яркие цвета.
Желание провести вечность, пялясь в объектив, к которому она, наконец, подпустила меня, было похоже на удар в живот. У меня перехватило дыхание.
Дыхание Пайпер согревало основание моего горла, пригоняя кровь к моему члену. Я подвинул пальцы к пульсу Пайпер. Ускоренный. Утешительные объятия переросли в нечто более глубокое.
Пайпер приподняла подбородок, ее шелковистые волосы легли на мои предплечья. Я подавил стон, когда ее глаза встретились с моими. Все в этой девушке было... слишком. Слишком хороша, чтобы я ее заслужил. Но, черт возьми, я хотел показать ей места, где она никогда не была, поведать о темных уголках своей души, которые скрывал всю жизнь.
Я сделал глубокий вдох, почувствовав содрогания в горле.
— Пайпер, — прошептал я на выдохе, вибрируя желанием и предупреждением.
Она раздвинула колени, и я скользнул между ними, вцепившись руками в ее задницу и приблизив ее.
— Ты это чувствуешь? — я спросил не просто о выпуклости в моих джинсах.
Пайпер кивнула, слегка откинувшись назад и уставившись мне в лицо.
— Чувствую, Лэндон. Но... Я тоже хочу тебя узнать, — девушка напряглась в моих объятиях. — Что случилось? Что заставило тебя сбежать? Я хочу... Нет, я заслуживаю объяснений.
* * *
Шесть лет назад
Джетт, Дакс и я сидели в офисе Тревиса, делая вид, что совсем не напуганы. Возможно, он назначил эту встречу, чтобы объявить, что бросает нас.
Но когда я взглянул на ребят, новый страх скрутил мое нутро. Я переживал, что наш агент убедил Шейна начать сольную карьеру и тупо лишил нас вокалиста.
С другой стороны, Шейн немало лажал в последнее время. Да, мы все много тусовались, но Шейн вывел развлечения на новый уровень. Может, Тревис хотел, чтобы мы нашли нового фронтмена?
Любой вариант был гребаным дерьмом, и я, черт возьми, не хотел иметь дело ни с одним из них. Мы с Шейном были вместе уже давно, но когда к нам присоединились Джетт и Дакс, дела пошли в гору. Заказов становились больше, а наши песни — лучше.
Так какого хера нас вызвали, словно в кабинет к директору?
Я стал первым, кто пустил пулю.
— Где Шейн?
— На самом деле, это то, о чем я хотел с вами поговорить
Распластавшись в неудобном кресле перед столом Тревиса, я приготовился к плохим новостям.
— Мы тут. Валяй, — я пытался скрыть нервозность беззаботностью.
Тревис глубоко вздохнул и громко выдохнул.
— Мне пришлось вытаскивать Шейна из тюрьмы. Вообще-то это было только утром.
Такого поворота я не ожидал.
— Что за жесть?
— Шейн не просто бухал до блевоты в последнее время. Его поймали с наркотой, но об этом уже позаботились. И теперь Шейн на пути туда, где должен быть.
— Это все? — подключился Джетт.
Я повернул голову в его сторону.
— Тебе что, мало? — зарычал я.
— Нет, чувак, — ощетинился Джетт. — Я просто переживаю, что нас могут распустить или типа того.
Я скрестил руки на груди, не подавая никаких признаков того, что думал о том же. Годы в приемных семьях научили меня никогда не проявлять слабость к акулам, коим являлся Тревис. Иначе ты превращался бы в приманку.