— Я пришел поговорить о вчерашнем вечере... Видеть парней на сцене без меня было тяжело. Я облажался с таблетками и даже не мог снять гребаные джинсы...
Я перебила его:
— Я верю тебе. Я позвоню тебе позже, обещаю.
Темные брови Лэндона сдвинулись на переносице. Он уперся рукой в дверь.
— Я же вижу, что ты еще расстроена. Можно мне войти?
— Сейчас неподходящее время. Я приеду к тебе через час, хорошо?
Я чуть ли не ныла. Темные глаза Лэндона пылали сожалением и замешательством.
— Пиппа, пожалуйста. — Его тон был грубым и резким, но каким-то образом все еще мягким. Мое сердце сжалось от его ранимости.
— Эй, моя одежда...
Я отпрыгнула, потому что дверь резко распахнулась.
, Выражение лица Лэндона перешло от тоскливого к шокированному, а затем к откровенной ярости, лишь только он взглянул через мое плечо
Я резко вдохнула, и мятный леденец пролетел мимо моих миндалин, как хоккейная шайба, оставляя мятную дорожку в пищеводе. Откашлявшись, я перевела взгляд от Лэндона к Адаму, стоящему в пространстве между ванной и спальней и обернутому лишь в полотенце вокруг талии. Затем снова переключилась на Лэндона. За исключением вены, пульсирующей на виске, его лицо не выражало никаких эмоций.
— Клянусь, это не то, о чем ты думаешь.
Он повернулся и наклонился ко мне. Его гнев ударил меня в самое сердце.
Я инстинктивно отшатнулась, врезавшись в стену.
— Ты понятия не имеешь, о чем я думаю.
Лэндон развернулся и потоптал по тротуару. Я хотела бежать за ним, догнать его и все объяснить. Но стояла как вкопанная, прижимая халат к горлу.
— Это Лэндон Кокс? — спросил Адам. — В прошлый раз я был слишком рассеян, чтобы узнать его, но это был он, верно? Барабанщик той группы, которая в прошлом году получила Грэмми?
В ответ я скользнула вниз по стене, прижала ладони к лицу и разрыдалась. Я услышала проклятия Адама, а затем почувствовала его тень и порыв ветра, когда он закрыл дверь.
Он опустился передо мной на колени.
— Если бы Лэндон Кокс появился у моей двери во время болезни и ПМС, я бы тоже заревел.
Слова Адама медленно проникли в мое унылое сердце. Я убрала руки с лица и посмотрела на него, как на призрак.
— Что ты только что сказал?
— Прости, — проговорил он, съеживаясь. — Я не хотел тебя обидеть. Я просто имел в виду, что когда рок-звезда проходит мимо, то...
Я отмахнулась.
— Нет, другое.
— Про ПМС? Ну, ты всегда плакала перед эээ... — Адам замолчал, будучи явно смущенным. — «В эти дни». Отстойно болеть и быть на взводе из-за гормонов. — Он встал и протянул руку. — Давай. Тебе нужно принять душ, а потом я уложу тебя обратно в постель с чашкой чая.
Я позволила Адаму помочь мне подняться, пока в ушах звенело. ПМС. Гормоны. ПМС. Гормоны.
Когда в последний раз у меня были месячные?
ГЛАВА 18
Лэндон
Что, черт возьми, только что произошло?
Неужели бывший Пайпер действительно вышел из ее ванной в одном полотенце? А под тем подобием халата, которым она насмехалась надо мной несколько недель назад, она была голой?
Да, да, да.
Мне не хотелось в это верить.
Я залез в свой внедорожник, хотя за руль мне еще не стоило садиться, и поехал к Голливудским холмам. Подъезжая к дому и бросив взгляд на припаркованные там автомобили, я осознал, что ремонт все еще продолжался.
Я хотел удариться головой об стену от отчаяния, но вредить себе — последнее, что мне сейчас нужно. Поэтому врубил музыку до почти невыносимого децибела и поехал дальше. За тонированными окнами был прекрасный калифорнийский день. Солнце светило, влажность была низкая. Кабриолеты проезжали мимо. Все так чертовски идеально.
Я возненавидел это.
Дыши, напомнил себе. Просто дыши.
Я открыл окна, чтобы вдохнуть свежего воздуха.
Приехав в свой временный дом, я все еще был так же зол и расстроен, как и тогда, когда покинул Пайпер.
Ничто в моей жизни не было постоянным, даже земля под ногами.
Все, что было для меня важным — карьера, дом, девушка, необходимая мне как кислород — находилось под знаком вопроса.
Пальцы правой руки дрожали. Это было непроизвольным движением, чем-то, о чём предупреждали врачи. Типа побочный эффект нервной системы, работающей, чтобы восстановить связь между мозгом и руками.
Бесполезны. Если я больше не мог играть на барабанах, не мог лучше всех быть на сцене, то мои руки были охренеть как бесполезны.
Музыка была моей душой. Моим ориентиром.
А Пайпер... она была моим сердцем.
Сердцем, которое я оставил, разбитое и окровавленное, прямо за ее дверью.
Мне нужна была музыка и Пайпер. Неужели я потерял их обеих?