В мгновение ока выражение лица Лэндона дрогнуло. Его брови, на три оттенка темнее, чем волосы, сдвинулись, образуя бороздку. Глаза, как раскаленные угли, прожигали меня.
Словно один мой вид причинял ему боль.
Я оторвала взгляд от его лица, уронив его на чернила, покрывающие грудь Лэндона и простирающиеся на его руки. Рот наполнился слюной просто от просмотра этого. Я хотела бы скользнуть языком по каждой татуировке, по каждой черточке, завитушке и взмаху. Интересно, изменился ли вкус Лэндона спустя шесть лет?
Но с тошнотворной четкостью я вспомнила, что у меня есть лишь сожаление. Сожаление — это все, что осталось от того, чем мы когда-либо были.
Лэндон
В одну минуту я пытался решить, какой цыпочке позволю отсосать мне в гримерке, а в следующую... в следующую мне снесло крышу.
Застигнутый врасплох, я был способен только пялиться.
Пайпер Гастингс.
Шок пронзил меня, пока сердце колотилось о ребра.
Практически на голову ниже меня, со светлыми, спадающими на плечи волосами Пайпер сияла, словно солнце. Бездонные голубые глаза, которые я не видел годами, — если не брать во внимание бесчисленные ночи, когда они преследовали меня во снах, — передавали за считанные секунды весь спектр эмоций, от удивления до ужаса. Скрестив руки на груди, она сделала рефлекторный шаг назад,.
Мне пришлось довольно-таки сильно постараться, чтобы не сократить расстояние между нами. Засунув руки в карманы, чтобы хоть как-то противостоять зуду и не пропустить сквозь пальцы волосы Пайпер, обернув золотые нити в кулаки и напав на ее губы.
— Пайпер... Давненько не виделись. — Судя по враждебности, прицепившейся к ней словно тень, я не сомневался, что она скорее откусит мне язык, чем поцелует в ответ. — Тебе понравилось шоу?
Одно ее плечо приподнялось в пренебрежительном жесте.
— Твои поклонники казались довольными.
Я хмыкнул, поняв намек, — Пайпер не одна из них.
— Мы стремимся всем угодить.
Периметр синего цвета, обернутый вокруг ее зрачков, осветлился, мигая мне в предупреждающем сигнале.
— Уверена, ты особо старателен.
Это все равно что размахивать красной тряпкой перед быком. Искра внутри нее — это точно не гребаное равнодушие. Доказательство того, что она все еще чувствовала что-то ко мне, разожгло надежду в груди, вызвав гортанный хрип.
— Давным-давно я радовал тебя.
Пайпер сделала еще один шаг назад.
— Давным-давно? Наверное, тебе стоит воздержаться от сказочных сравнений. Ты не Принц Очаровательный, Лэндон.
Конечно, она была права. Я таким никогда не был. И никогда не хотел таким быть. Я рано стал непробиваемым, и единственный, кто когда-либо забирался глубоко мне под кожу — женщина передо мной.
— Вообще-то, — начал я, вытягивая руки по сторонам, — разве ты не слышала? Я, блять, легенда.
Она лишь удостоила меня ледяным взглядом.
— Ты долбаный засранец.
Один уголок моих губ изогнулся. Огонь и лед — это моя Пиппа.
— Такое тоже есть.
Ее гнев растаял с моим ответом. Выражение ее лица смягчилось, сменившись небольшим изгибом губ на пути к полноценной улыбке. Мягкий смех вырвался из нее, легкий, сладкий, прекраснее любой музыки, которую я когда-либо писал.
Чертовски заразный.
Неудержимый хохот сотрясал воздух между нами. Смех до слез высосал все напряжение из комнаты. И порыв, который временно удалось подавить, восстал из мертвых с удвоенной силой. Я обхватил рукой узкую талию Пайпер, притянув ее к своей груди. Зажав в крепкие объятия.
Энергия от нашего контакта побежала по моим рукам, распространяясь по каждой вене, по каждому нерву. Я устремил глаза вниз, чтобы насладиться видом ее прекрасного лица.
Атмосфера сменилась, мы держались друг за друга по причинам, не имеющим ничего общего с самолюбием или гневом, или всем, что связано с похотью.
Огонь и лед.
Жара и холод.
Любовь и ненависть.
Наши глаза встретились, смех превратился в настороженную, напряженную тишину. Пайпер хныкнула — нервный, отчаянный звук, который я хотел проглотить. Освободить ее своим языком от исходящих от нее, словно пар от моря, сомнений. Поглотить ее явное сопротивление и разоблачить вожделение, наполняющее ее сладкий центр.
Пайпер выгнулась от меня, как будто ее голова пыталась приказать остальному телу отступить, но сообщение не дошло до получателя — ее ноги так и не сдвинулись. Мои руки бродили по ее бокам, останавливаясь на заднице, чтобы плотнее прижать к телу и продемонстрировать доказательство моей заинтересованности.
Мы подходим друг другу. В совершенстве.