На фоне всех этих успехов, даже неудача с захватом королевской дочери Ариэлы, казалось, не так сильно опечалила Тимурбека. Он даже не стал наказывать виновного в этой неудаче, своего любимца Юлия, и против ожидания многих, даже не отдалил его от своего двора. Правда, после того, как хан узнал о гибели Ариэлы в водах водопада, он вскочил на любимого скакуна и поскакал в степь. За ним поскакали его телохранители и любимцы. Он мчался, как ветер, рискуя сломать коню ноги, а себе шею и все больше удаляясь от последовавших за ним нукеров. Только один из них умудрился, держась в отдалении, все-таки не потерять его из виду. Это был Чембулай. Наконец, когда Тимурбек, вконец загнав своего коня, остановился, Чембулай медленно подъехал к нему, и доблестному воину показалось, что он увидел на лице великого и железного Тимурбека слезы. Это было так неожиданно, что юный полководец просто растерялся.
Да, друг, да, - промолвил Тимурбек, - Я знаю, что ты удивлен, но, поверь, что я удивлен этим еще больше. Если кто-нибудь, отныне, будет рассказывать тебе о каких-либо чудесах, можешь просто рассмеяться ему в лицо. Самое большое чудо на земле видел только ты. Это слезы Тимурбека.
Мой повелитель! - Чембулай спрыгнул с коня и упал на колени. - Я и раньше преклонялся перед вами, но с сегодняшнего дня я буду вас боготворить. Одно дело, не иметь сердца и не чувствовать боль, и совсем другое дело, приказывать себе идти, не смотря на все страдания, вперед, к своей цели. Вы выше всех нас. Если я могу что-нибудь сделать для того, чтобы утешить вас, прикажите, и я это исполню.
Спасибо, Чембулай, - хан подал ему руку и поднял его с колен, - Можешь. Мне надо забыться и успокоиться, а воин может забыться только в бою. Клянусь, за каждую пролитую слезу я пролью реку крови.
И уже не спеша и с достоинством, они поехали навстречу остальным нукерам, только сейчас показавшимся на горизонте.
В тот же день десятитысячная лавина всадников покатилась к городу Понту, выжигая на своем пути все встреченные села. После трех дней осады, кочевникам удалось проломить городские стены, и тысячи жаждущих крови воинов "Младшей луны" ворвались в город, сея вокруг себя смерть. Никогда, до этого, Кант не видел такого ужаса. Из пятнадцати тысяч жителей города не уцелел ни один. Все: и взрослые, и дети нашли свою смерть, кто от вражьей сабли, а кто в огне пожарища. Когда конники Тимурбека покинули город, он перестал существовать. На месте прекрасных зданий и красивых площадей, которыми некогда славился Понт, теперь лежали обугленные руины.
Сам же хан после этого похода казался снова веселым и беззаботным.
Так вот, пир был в самом разгаре. Вино лилось рекой. Со всех концов стола слышались здравницы, в честь великого хана и его непобедимых воинов. В зал, согласно давнему обычаю, внесли чан с водой, в котором плавал живой осетр. Это делалось перед тем, как рыбу разделывали и начинали готовить, для того, чтобы пирующие могли видеть, что их кормят свежей рыбой. В этот момент Шут затряс головой, и бубенчики на его колпаке зазвенели. Все люди, за столом, замолчали, ожидая, что скажет владелец этой чудесной шляпы. А горбун, выпрямившись во весь свой небольшой рост, надменным голосом спросил у повара, принесшего рыбу,
Эй, милейший, а не скажешь ли ты, каким образом, ты собираешься умертвить этого осетра?
От такого неожиданного вопроса, повар слегка растерялся,
- Известно как, отрежем ему голову и все дела, - ответил он, непонятно почему, краснея.
Вот как? - воскликнул шут, - Отрезать голову и все дела?
Он обвел взглядом придворных, которые жадно слушали его, пока не понимая, к чему он клонит?
И это называется: "способ прикончить рыбу"?
А как же еще разделаться с рыбой? - Спросил повар, глупо улыбаясь. Он уже начинал чувствовать себя очень неловко, не понимая, куда клонит этот шут и опасаясь неприятностей.
Но, к счастью, проклятый шут отцепился от него.
Хорошо милейший. Давай сейчас посмотрим, может быть, уважаемая публика предложит более страшную казнь для этой рыбы?
Все вокруг засмеялись и начали наперебой высказывать разные способы казни. Предлагали рыбу зажарить на костре, разрезать на кусочки, начиная с хвоста, уморить голодом, а одна дама, даже предложила ее четвертовать, чем вызвала взрыв хохота окружающих.
Браво, мадам Жозефина! - захлопал в ладоши сам Тимурбек, - Даю слово, если я потеряю своего Вальдара, то отдам его место вам. Право же, четвертовать рыбу, это надо же такое придумать!
Среди всеобщего смеха, шут повернулся к стоящему неподалеку Юлию,
А ты, богатырь, ничего не придумаешь?
Не знаю, - Юлию вдруг показалось, что не просто так привязался к нему этот чертов шут, - Отрезать голову, и все тут.
А между тем, чертов шут, снова зазвенел своими бубенчиками, добиваясь тишины в зале, и добившись ее, продолжил,
А ведь есть способ и пострашнее, и наш герой, Юлий, уже раз
его применил.
Не темни шут, - сверкнул недобро глазами Юлий, - И где я его применил?
Вы хотите знать, как покарать рыбу страшной смертью? - и Вальдар обвел присутствующих лукавым взглядом. Многие, в ответ на вопрос, закивали головами.
Ее надо утопить в реке.
Слова шута потонули во всеобщем хохоте. Многие, от смеха, не могли стоять на ногах и падали на пол, держась за живот. С несколькими господами произошел полный конфуз, что еще больше добавило веселья остальным, и только не многие, зная манеру шута, понимали, что тот не просто так сказал эту шутку. Среди этих некоторых был и сам Тимурбек.