Молчи, презренный! - воскликнул Герион и схватился за рукоять сабли, - Ханская власть - от Муна, и всякий, поднявший на нее руку - повинен смерти.
Вот как? - поднял бровь Юлий, - Тогда давайте познакомимся. Я, Юлий, законный и единственный сын хана Улумбека, предательски убитого своим братом Абазетом, узурпировавшим власть, продавшим душу дьяволу, и против всех законов, сменившим свое имя на имя Тимурбек. Я обвиняю Тимурбека в черном колдовстве, предательстве, убийстве своего брата и захвате ханской власти. Перед богом и людьми клянусь отомстить за отца, вернуть ханскую власть законному наследнику и освободить свой народ от тирана.
Он замолчал на несколько секунд, обвел глазами ошеломленных слушателей и добавил,
Я любил вас, как своих воинов, теперь буду любить, как своих подданных. Как только я свергну узурпатора, всех, кто пойдет за мной ждет достойная награда, и самое главное, я верну вас всех домой. Эта война будет закончена.
Все это ложь! - Крикнул Герион, в бешенстве выхватывая саблю из ножен.
Держи себя в рамках, тысячный, - надменно бросил ему Юлий. - Свою правду я докажу тебе на поединке, здесь же, через час.
Распрощавшись, всадники повернули коней и разъехались в разные стороны.
Через час, к тому же месту, где произошла встреча парламентеров, с обеих сторон съехалось по двадцать человек. Еще несколько сотен зрителей наблюдали за этой встречей издалека. Как и было обещано, Герион и Юлий должны были встретиться на поединке. Ни один из воинов и не подумал уклониться от этого поединка, так как от результатов его зависело очень многое в их дальнейшей жизни. Тысячный Герион, пришедший на эту должность после Юлия, должен был показать своим воинам, что по праву занял это место, а для Юлия этот бой был единственным способом повести за собой своих бывших подчиненных. Встретившись на холме, секунданты определили оружие, которым будет вестись поединок, а именно: сабля, кинжал, и арапник, а также круглый щит. Разумеется, дуэль кочевников должна была проходить на конях. Справедливости ради, следовало заметить, что тут у Юлия имелось одно большое преимущество, ибо под ним находился его любимый конь, который понимал каждое малейшее движение своего седока. В то время как под Герионом был чужой конь, пусть хороший, но чужой, а для сынов степей это значило очень много. Тем не менее, Герион, не без оснований надеялся на победу в этом поединке. До сих пор, он не знал поражений, и очень много смельчаков, бросивших ему вызов, уже упокоились в сырой земле. Итак, поединщики, выхватив сабли из ножен, съехались на конях. Как и положено умелым бойцам, они подвели своих коней друг к другу левым боком. Это в общей битве, когда твоя конница проносится мимо неприятеля, да еще пешего, ты рубишь в упоении врага справа наотмашь, и он рядами падает, как трава под косой, а в бою с опытным поединщиком, осторожность, прежде всего. В течение нескольких минут, удары сыпались слева и справа, но все они, как правило, отбивались щитами, и изредка клинком сабли. При этом, казалось, что противники не знают усталости. И тут, усыпив бдительность Гериона одним и тем же приемом, Юлий неожиданно дернул за правый повод, уводя своего коня в сторону и разворачивая его задом к лошади противника. И в тот же миг конь Юлия ударил лошадь Гериона задними копытами. Удар был так силен и так ловок, что лошадь Гериона оступилась и упала на бок. Не смотря на это, тысячный ни на миг не потерял присутствия духа. Подобно кошке, он успел собраться и выпрыгнуть из седла. Но и Юлий был не последний человек в ратном деле. Не теряя ни секунды, он стал теснить противника, не дав тому возможности снова сесть на коня. В принципе, у всадника гораздо больше шансов в бою, по сравнению с пешим воином, так что положение Гериона было не завидное. Поэтому дальнейшие действия Юлия вызвали удивление, как в стане кочевников, так и среди его новых друзей. Он слез с коня и хлестнул его плеткой, отгоняя прочь от места поединка.
Я не хочу, чтобы говорили, будто я своей победой обязан только своему коню, - сказал он, обращаясь к Гериону.
Ты ее еще не одержал, хвастун, - заметил тот.
Ты прав, я только на пути к ней, - ответил Юлий, и бой возобновился с новой силой.
И тут, со всей очевидностью, стало понятно, что у Гериона не так уж много шансов в бою с таким мастером, как Юлий. Прежде всего, он хоть и превосходил Юлия в массе и физической силе, но, безусловно, проигрывал тому в скорости. Кроме того техника боя у Юлия всегда была безупречна, а теперь в ней появилось еще что-то новое, а то, как он провел решающую атаку, вызвало полную растерянность в рядах кочевников, которые никогда не видели таких приемов. Проведя удар в голову, от которого противник закрылся щитом, Юлий упал на землю, при этом, крутанувшись на земле, как волчок и рубанул Гериона по ногам. Не успел тот упасть, как Юлий уже был на ногах, и одним ударом отсек ему голову. Юлий вытер о поверженного врага свою саблю и в наступившей тишине произнес.
- Воины кочевники, я, Юлий, сын Улумбека и законный правитель Паранстана, еще раз призываю вас встать под мои знамена. Напоминаю вам, что в священном писании сказано, "покусившийся на помазанника божьего, будет предан проклятию и найдет свой страшный конец на земле". Бог за меня, и всякий последующий за мною, будет любим богом. И добавлю от себя, будет любим мною. Что касается Тимурбека, то его конец уже близок. Теперь идите к своим людям и передайте им то, что я сказал.
Воины кочевники забрали тело Гериона, повернули коней и отправились в свой лагерь, где их ждали остальные соотечественники, издали наблюдавшие за этим поединком.
Ты сделал все, что мог, - сказал подъехавший к нему Джон, - Все остальное в руках божьих.
Надеюсь, что бог за нас, - ответил Юлий, с тревогой глядя на своих бывших друзей и подчиненных, собравшихся вдалеке на совет.