Появление этих всадников было настолько неожиданно для кочевников, а удар их, настолько могуч, что ряды врага были смяты в считанные секунды. Растерявшиеся кочевники, десятками гибли под ударами вражьих мечей, и только единицам удалось спастись бегством. Десяток спасенных воинов, продолжали стоять, занимая круговую оборону, закрываясь щитами, все еще не веря, что остались живы, и с подозрением глядя на спасших их незнакомцев. Тем временем, из рядов спасителей выехал всадник на породистом гнедом скакуне. Он спрыгнул на землю, улыбнулся, глядя на спасенных воинов, отчего всем им сразу стало легко, и проговорил,
Ну, здорово, земляки!
Здорово, - ответили ему воины, все еще сжимая в руках мечи и копья, - А вы, кто такие будете?
Мы, помощь от принцессы Ариэлы. Отряд барона Лаперуса из Бергундии. А я, с вашего позволения, Леней. Рад приветствовать вас, друзья из Канта.
И тогда воины заулыбались, опустили щиты и стали обниматься со своими спасителями.
Уже потом, вечером, сидя у костра, с бароном Лаперусом, Джоном и Ленеем, барон Фогель расспрашивал своих новых знакомых о новостях из Бергундии и принцессе Ариэле.
А теперь-то вы куда? - Спросил Фогель своих спасителей.
Вглубь Канта, - ответил за всех Джон, - Поближе к войскам Тимурбека.
Но, это же безумие, - изумился барон, - Мы сами, только что чудом выскочили оттуда. У хана стотысячное войско. Его воины в седле с детства и воюют всю жизнь. Каждый из них, с пятидесяти шагов попадает стрелой из лука в мелкую монету, а в искусстве верховой езды им нет равных на всем свете. У вас нет никаких шансов.
Никаких шансов, говорите? - Переспросил его Леней. - А как же тогда наш маленький отряд разбил напавшую на вас сотню?
Фогель пожал плечами, - Просто вы атаковали их неожиданно. Они еще не успели сообразить, в чем дело, а почти все уже были перебиты.
Вот видите? - Подхватил Леней. - Значит, какие-то шансы у нас, все-таки, есть.
Я не о том говорю, - попытался разъяснить Фогель, - У них огромная, непобедимая армия, а нас всего лишь горстка людей.
Неправильно вы рассуждаете, - снова возразил Леней, - У них, всего лишь сто тысяч воинов, а у нас все население Канта и, вдобавок, тысячи добровольцев из других стран. Они воюют в чужой стране, а за нас здесь каждый куст, каждое дерево. За нас сама эта земля. Наша задача, сейчас, собирать и объединять все силы, способные противостоять Тимурбеку. Мы пришли сюда в количестве сорока человек. С вами, нас стало уже пятьдесят. Через месяц нас будет тысяча, а через три, уже двадцать тысяч, а там, настанет время, когда весь народ встанет на борьбу с захватчиками. Можно победить любую армию, но народ победить нельзя.
Тут Леней развел руками и улыбнулся,
Вот и вся наша программа. А пойдете ли вы с нами, или
покинете нас, это ваше дело, хотя, лично мне очень бы
хотелось, чтобы вы остались с нами.
И Фогель, со своими людьми, остался, о чем ни разу не пожалел. Наоборот, очень быстро он понял, с какими удивительными людьми свел его случай. Сам, прослужа в армии уже семь лет и побывав во многих сражениях, он смог убедиться в мужестве и воинском мастерстве своих новых знакомых. В то же время, его удивляло то, как планировали и проводили они свои операции. Ничего подобного, никогда, ему видеть не приходилось. Заранее оговаривалось каждое действие каждого воина в группе. Огромное внимание уделялось взаимодействию всех бойцов во время операции, благодаря чему, сами операции проводились с блеском, часто, совершенно без потерь. Еще, что его удивляло, это то, что даже в условиях партизанской войны, в отряде проводились ежедневные занятия и тренировки, на которых отрабатывались как приемы индивидуального боя, так и общеотрядные маневры. Новичков, пришедших в их отряд со стороны, как он сам и его люди, специально обучали и натаскивали выделенные для этого воины - старожилы. Поначалу люди Фогеля встретили эти занятия в штыки, но очень быстро убедились, насколько коренные воины отряда превосходят их в воинском мастерстве. Особенно удивлял Фогеля Леней. Фогель считался в Канте одним из лучших фехтовальщиков, поэтому, когда Леней предложил ему "поработать" на мечах, он принял это предложение с надеждой, показать этим выскочкам из Бергундии, что значит, настоящий мастер. Как только раздалась команда "к бою" Фогель улыбнулся, сделал шаг вперед, сжимая двумя руками рукоять своего меча, и...тут же пропустил укол. Это было так неожиданно, что показалось ему случайностью. Он разозлился и бросился вперед, нанося рубящие удары по воздуху. Леней все время ускользал от него, какими-то неуловимыми движениями. И такими же неуловимыми для глаза движениями, наносил ему свои удары. Словом, если бы это был серьезный бой, то по подсчетам Фогеля, его убили бы уже раз двадцать, в то время как он сам, только один раз дотронулся до руки соперника. Поэтому похвала барона Лаперуса, после боя, была воспринята им, как издевка. Он покраснел и ответил что-то грубое, в том смысле, что нечего подкалывать человека, который показал себя таким ничтожеством, и хоть он, в самом деле, ничтожество, но не желает слышать оскорблений и готов попытаться мечом доказать, что, по крайней мере, честь у него осталась. Потом пелена гнева слетела с его глаз, и он увидел, что лица Лаперуса и Джона выражают крайнее удивление.
Поверьте, дорогой барон, - проговорил Лаперус, - Я ни на секунду не хотел вас обидеть. Наоборот, я и сейчас готов утверждать, что вы совсем неплохо смотрелись в бою с нашим другом.
В самом деле, Фогель, - поддержал Лаперуса Джон, - Вам, даже удалось нанести ему укол в руку. А на моей памяти, никому, кроме воинов нашего отряда, не удавалось этого сделать.
Откуда же он взялся, такой мастер? И где научился так владеть мечом? Хотелось бы узнать, - спросил, немного отходя, барон.