С Радзянским ей действительно было хорошо. Ей пошел только девятнадцатый год, но все же она была женщиной, способной почувствовать и понять, что испытывает к ней этот мужчина. Ей показалось, что он долгое время был обделен лаской. Однако вскоре он забудет ее, а вот она его, наверное, не скоро. И тому две причины: она «сдала» его, продала Руслану, и он ей действительно нравился.
Хачиров сказал, что ей предстоит иметь дело с пятидесятилетним мужчиной, Лев и выглядел на пятьдесят — не больше и не меньше. Но не молодился, как многие. Лена вдруг пришла к неожиданному выводу: Радзянскому шли его годы, просто невозможно представить его на пять, десять лет моложе.
Девушка хотела и не могла предупредить Льва о грозящей ему опасности. Она боялась Руслана, но тем не менее, сгорая со стыда, в первую же ночь с Арабом пыталась намекнуть, что у того серьезные проблемы. Она, прижавшись к нему, букву за буквой выписывала у него на груди: «Опасно! Тебе грозит опасность!» А он, полусонный, спрашивал, что она пишет — номер своего телефона?
И еще несколько раз порывалась предупредить его, когда романтика перешла в иное качество, хотела вместо сердечка изобразить на стекле машины все то же, означающее опасность, слово. Смалодушничала? Нет. Должно, должно быть другое определение, которого она не нашла.
— Нет, не так, деньги ты именно выпросила, — этими словами Руслан вернул девушку из раздумий. — Тебе предлагали четыре тысячи, а ты запросила семь, мы сошлись на пяти. Как и положено шлюхе вроде тебя, ты торговалась, а сейчас строишь из себя целомудренную барышню. Ничего не выйдет, дорогая.
Девушка встала, прерывая собеседника.
— Все? — спросила она. — Я могу быть свободной?
— Конечно. Дней восемь-десять отдохни.
— Что значит «отдохни»? — Лена снова была вынуждена опуститься на стул. Оказалось, что разговор отнюдь не закончен.
— Слушай, ты, мразь, не разговаривай со мной таким тоном. А то я забуду, что совсем недавно был твоим отцом. — Лицо Руслана оставалось спокойным, только по сузившимся зрачкам и голосу, прозвучавшему на полтона выше обычного, можно было судить, насколько близок кавказец к ярости; еще немного, и эта осмелевшая проститутка, обслуживающая по пять клиентов в день, пожалеет, что завела этот опасный для себя разговор.
Девушка выслушала Руслана, невольно озираясь.
— Неправда, — с увлажнившимися глазами она быстро покачала головой. Она оправдывалась перед этим подонком. — Это неправда. У меня не было больше... двух клиентов.
— Это ты скажешь своей маме. Кстати, о твоей маме... — Хачиров поменял позу, и плетеный стул застонал под ним. — Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности, поэтому мои люди проводят тебя до дома. Я распоряжусь насчет билета на самолет...
Девушка перебила его, в очередной раз резко вставая с места:
— Меня не надо провожать, дорогу домой я найду сама.
— Как хочешь, — добродушно произнес Руслан. — У тебя два варианта. Первый: ты соглашаешься на мое предложение. Второй: в твоем родном городе тебя встречают люди, на которых ты работаешь. Ты заработала свои деньги, с этим я не спорю, но тебе придется отрабатывать неустойку.
— Какую неустойку?
— Дослушай меня до конца. Вернешься ли ты по возвращении в массажный салон или нет, это твое дело, но по джентльменскому соглашению ты должна отработать на меня в течение месяца. Тебе я заплатил пять тысяч, а твоему боссу в пять раз больше. Эта сумма утроится, если ты заартачишься, ее из собственного кармана выложит твой хозяин. Если у тебя есть сотня тысяч «зелени», спокойно можешь сниматься с места. Если нет, будешь пырять на шефа бесплатно: год, два, сколько понадобится. По десять клиентов в день будешь обслуживать.
«Наверное, — подумала девушка, чувствуя полную апатию, — этого и следовало ожидать. Такие подонки просто так много не платят».
Ей нужно соглашаться, спасать свою шкуру, избежать осложнений, но мысли о Радзянском не давали покоя. Так же как и мысли о себе самой, о матери, о старшем брате, мысли, перевесившие все, что касалось Льва.
— Что я должна сделать? — спросила девушка.
— Это другой разговор, — монотонным голосом отозвался кавказец. — Отдохнешь, как я уже сказал, несколько дней, потом приедешь сюда снова.
— Зачем, могу я узнать?
— Еще раз отблагодаришь Радзянского, — пояснил Руслан. — Пара ночей с ним — большего от тебя я не требую. Заработаешь еще столько же.