— Ой, радость-то какая, — он обернулся к остальным и громко заорал. — Жив Егорка! Жив! В трактире Винтера! — старик глянул на меня и помрачнел. — Поджог, господин Винтер, как пить дать поджог. Видно, где бросили факел. Загорелось быстро, у нас же всё деревянное. И главное, твари, знали, что делают! Там снасти, инструменты! И лодки испортили, да вёсла в реку бросили. Теперь считайте, с берега удочками рыбачить. И как нам теперь быть? Продавать нечего!
— Может, Илькун видел кого-то? — я огляделся. — Где он?
— Вон там, у колодца.
Илькун лежал на земле, прикрытый чьим-то тулупом. Его лицо было бледным, как полотно, на виске запеклась кровь, грудь с трудом вздымалась. Я присел рядом и положил руку ему на плечо.
— Илькун, — позвал я тихо. — Ты слышишь меня?
Старик приоткрыл глаза, и в них плескалась такая боль, что я едва сдержался, чтобы не выругаться вслух.
— Егорка? Егорка где? — прошептал он.
— В моём трактире, не волнуйся, — торопливо сказал я.
— Всё пропало… Лодки… Мы без них как без рук. Кто теперь нас накормит? Кто детей прокормит?
— Разберёмся, — качнул головой я, — лучше скажи, ты видел, кто это сделал?
— Нет, — прохрипел он. — А то я бы ему…
— Я найду его.
Илькун слабо кивнул, и глаза его закрылись. Я подозвал рыбаков и попросил отнести его в дом и никуда не пускать до моего возвращения. Пожар уже почти потушили силами Фёдора, но и рыбаки, как могли помогали, затаптывая мелкие возгорания и заливая вёдрами. Ник хорошо постарался, хоть теперь местные не бегают в панике. Я подозвал Рика и поручил ему задачу найти следы. Но Бекон, на удивление, нашёл их первыми. И когда я подошёл, он показал мне мыслеобраз: кривая дорожка отпечатков сапог, ведущая в сторону леса.
— Что это у нас тут? — я подошёл к коту и увидел пустую бутылку. — Дрянь какая.
У меня аж слёзы выступили от запаха этой сивухи. Святые рёбрышки! Кажется, тормозная жидкость в моей машине и то приятнее пахла.
— Рик, — позвал я охотника. — Следы ведут в лес, а здесь лежит бутылка. Не похоже на профессиональный поджог, скорее всего, пьянь какая-то. Но нужного его всё равно найти, вдруг ему за это ещё и заплатили?
— Марк, да ты следы лучше нас видишь! — восхищённо пробормотал он и походил вокруг. — А, нашёл, да, поджигатель пошёл в ту сторону, — он махнул на лес, — совсем недавно. Может, подпалил, а потом, испугавшись, дал дёру? Мало ли что бывает?
— Нет, я уверен, что был намеренный поджог.
Рик странно на меня посмотрел, но спорить не стал, лишь поискал глазами брата.
— Фёдор! — крикнул я минотавру. — Мы пошли по следу, скоро вернёмся.
Минотавр коротко кивнул, а мы Риком двинулись в лес. Бекон бежал впереди, то и дело останавливаясь, чтобы принюхаться. Кот был сосредоточен, как никогда, и я видел, как его хвост нетерпеливо подрагивает.
Мы толком и от деревни ещё не отошли, когда услышали пьяное бормотание.
— Они заслужили… Ик! Всё! Ик!.. Ой…
Дальше мы шли то ли на звук, то ли на запах, и вскоре наткнулись в кустах на опухшего, грязного мужчину с мутными глазами. Он сидел на земле возле толстого корня огромного дерева и сжимал в руках полупустую бутылку. Сложно было различить, где был запах от незнакомца, а где — от пойла.
Рик подошёл к нему и бесцеремонно вырвал бутылку из рук. Мужчина возмущённо завопил, попытался встать, но даже не смог упереться руками и завалился набок.
— Это ты поджёг сарай в деревне? — рявкнул Рик, нависая над ним.
Мужчина поднял голову и несколько секунд фокусировался на охотнике. Глаза пьянчужки то и дело расползались в стороны. Впрочем, это ему не мешало выдохнуть на нас облако сивушного перегара.
— Так им и нужно! — его лицо перекосило злобой. — Ишь, чагой удумали! Я им покажу, где волки рыбу не удят! — он поднял пустую руку и изумлённо на неё уставился. — А где моя роднулечка⁈ Отобрали, гады! Последнее! Ик! Я им сейчас покажу! Все сараи сожгу!
Он попытался встать, но тело не слушалось. Потом, наконец, разглядел нас и удивлённо моргнул, словно только что увидел.
— А где? — его взгляд заметался, и вдруг он нашел бутылку в руках Рика. — Роднулечка! А ну, отдай! Ик! Моё это!
— С тебя уже хватит, — усмехнулся Рик и вопросительно глянул на меня.
Я подошёл ближе, стараясь не морщиться от противного амбре от мужика, и присел напротив, с трудом поймав взгляд.
— Кто тебе заплатил, чтобы ты поджёг сарай? — холодно отчеканил я.
— А чё сразу я-то⁈ — возмутился он и отпрянул, вжавшись в ствол дерева. — Я здесь сижу, никого не трогаю! Ик! А эти… они сами напросились! Чего не делятся? Мне, может, закусить нечем! Ик! Я тут страдаю! А они! Жмоты!