Бекон у моих ног оскалился и издал низкий, угрожающий рык. Кот явно не одобрял ни певца, ни его песню. Я с ним был согласен, этим пленников только пытать, а не гостей развлекать.
Я подошёл к столику барда и сел напротив, даже не спросив разрешения. Бекон уселся рядом со мной и уставился на барда немигающим зелёным взглядом, от которого толстяку стало явно не по себе.
— Добрый день, — сказал я, стараясь говорить спокойно. — У меня к вам разговор.
Бард на мгновение замер, оборвав свою песню, потом растянул губы в масляной улыбке:
— О, а я вас знаю! Вы же Марк Винтер, хозяин «Сытого Вепря»! Вы вовремя, — он подмигнул, — слышали, какая славная песня? Народу нравится.
Он кивнул на троих посетителей трактира, которые, как мне показалось, посмотрели на меня с благодарностью. Я же отвлёк барда, и он перестал петь.
— Лучше бы не слышал, — кивнул я, не сводя с него глаз. — Бард из вас, как из моего кота танцовщица. Фальшивите, ноты путаете, слова переврали, а лютню так вообще, впервые в руках держите, — я прищурился. — Я же прав, вы никогда раньше этим не занимались.
Бекон подтверждающе мявкнул, и бард вздрогнул, покосившись на кота. Кот сидел с таким видом, будто лично собирался вынести вердикт о его певческих талантах.
Бард поморщился, улыбка сползла с его лица, но инструмент он прижал к себе, как последнюю соломинку. Он хотел возмутиться, но я перебил его, положив на стол несколько монет.
— Думаю, этого количества хватит, чтобы вы перестали мучить людей и нашли работу по призванию, — сказал я, складывая из серебряных стопку. — А ещё лучше, — я положил ещё одну сверху, — если вы забудете эту песню и скажете мне, кто вам её поручил исполнять. Люди должны знать злодеев в лицо.
Бард посмотрел на деньги, и в его глазах мелькнула жадность. Пальцы уже потянулись к монетам, но я прикрыл их ладонью. Бекон тоже шагнул вперёд, положил лапу на край стола и пристально уставился на барда.
— Сначала имя заказчика и лютню.
— Я не знаю его имени, — бард побледнел, и его взгляд заметался по залу, через мгновение я услышал то, за чем пришёл. — Он появился вчера вечером. Высокий, худой, с острыми чертами лица. Дал текст песни, сказал, что люди должны узнать правду про Винтеров. Заплатил серебром, — судя по его взгляду на монеты, я перебил ставку в два раза. — Добавил, что будет платить, если я продолжу. Я не спрашивал, кто он! Мне нужны были деньги!
— Забирайте, — я убрал руку и потянулся к лютне. — Ещё раз услышу, что вы поёте, приду уже не с монетами.
— Мряв! — грозно добавил Бекон.
Бард быстро сгрёб деньги, кивнул и, не говоря ни слова, выскользнул из трактира. Бекон проводил его взглядом, фыркнул и запрыгнул ко мне на плечо. Я же забрал инструмент и поднялся.
Перед глазами вспыхнуло голубое свечение:
Внимание!
Квест «Мелодия правды» обновлён!
Найдено бардов: ⅓
Переубеждено: ⅓
Репутация +10
Я хмыкнул, это было несложно. Бекон одобрительно мявкнул, будто говоря: «Неплохо, хозяин, двигаем дальше». Кивнул, мы направились к выходу. У самых дверей я сунул лютню одному из подавальщиков и покинул трактир.
В планах было выполнить весь квест за один день, чтобы как можно меньше времени эта песня гуляла среди людей. Можно было, конечно, написать другую и получше, в свою пользу, но мне в детстве медведь на ухо наступил, да и не хотелось тратить на это силы. К тому же это могло вызвать лишь новую волну сочинений, с которыми будет сложнее разбираться.
Мою задачу облегчало то, что в моём трактире я всё подготовил, и можно было переживать, что гости останутся голодными. Поэтому после «Золотого льва», я вскочил на Буяна и направился к старому тракту, где, по квесту, засел второй певец. Бекон устроился у меня за пазухой, высунув только морду, ему было интересно смотреть на новые места.
Дорога до придорожной таверны заняла около часа, я уже слышал об этом заведении от Грумхильды. Уже издалека я заметил кривую вывеску. Название «Кривая корова» говорило само за себя. Интересно, что было раньше: название или покосившийся угол здания? Я остановил Буяна у коновязи, привязал его и вошёл внутрь. Здесь было довольно людно, запахи получше, чем в «Золотом Льве», да и публики побольше. Впрочем, Бекон, который привык к кухне высокого уровня, решительно отказался заходить внутрь и остался на пороге.
К слову, бард здесь тоже был поприличнее. Его сильный голос разносился по трактиру, заполняя каждый уголок зала. Бард был молод, худощав, с длинными тёмными волосами, и держал лютню так, будто она была продолжением его тела. Кажется, деньгами его на свою сторону не переманить, нужен какой-то другой подход.