Я почувствовал, как в груди шевельнулось раздражение, но подавил его. Вместо этого я сделал шаг ближе к столу, остановившись напротив Андрея, и позволил себе лёгкую, почти дружелюбную улыбку.
— Я рад, что вам понравилось, господин Винтер. Вы ведь тоже Винтер, верно? Или я ошибаюсь?
Андрей прищурился. Моя фраза прозвучала так, что любой посторонний принял бы её за обычную вежливость, но мы оба знали, что это был удар под дых. Ведь я только что показал, что не забыл о его существовании, но и не придаю ему значения.
— Не ошибаетесь, — ответил он, и его голос был ровным, как стекло. — Мы ведь даже дальние, но родственники. Правда, я не думал, что вы помните о таких мелочах.
— Я помню всё, что касается моего трактира и моей земли, — сказал я, не повышая голоса. — И всех, кто на неё положил на них взгляд.
Наши взгляды скрестились, но я не позволил себе ни тени напряжения. Я был спокоен. Андрей хотел увидеть, как я нервничаю, пытаюсь оправдываться или уклоняться. Но я дал ему ровно обратное — холодную вежливость, за которой не было страха.
На этот раз граф кашлянул, разряжая обстановку, но вместо него неожиданно заговорил Кублицкий.
— Семья, знаете ли, — негромко сказал он. — У Винтеров, насколько я знаю, всегда были… неоднозначные отношения. Особенно когда речь заходила о наследстве. Не так ли, Марк?
Я встретился взглядом с казначеем. В его глазах мелькнула тень понимания — он знал, что делал, когда поднимал эту тему. Он давал мне возможность показать себя перед графом, не нарушая этикета.
— Господин Кублицкий прав, — ответил я, повернувшись к графу. — Действительно, ходят слухи, что в последнее время появился некий спор о принадлежности земель нашего рода. Я бы не хотел отвлекать вас от обеда такими скучными разговорами. В любом случае все документы у меня на руках, и я не вижу причин для обсуждения.
— Документы? О чём речь? — граф удивлённо приподнял бровь.
— На трактир и земли вокруг него, — ответил я спокойно. — Всё это принадлежит мне, согласно букве закона. Каждая бумага лично проверена господином Кублицким. Думаю, ему не составит труда подтвердить это.
Граф перевёл взгляд на казначея, и тот коротко кивнул, не проронив ни слова. Этого было достаточно. Граф явно было неинтересно это обсуждать, и уж тем более вникать в детали. Его интересовала только еда и ничего более.
— А, ну и славно, — махнул он рукой. — Если всё решено, то о чём говорить? Главное, что трактир работает, а вы продолжаете радовать нас своим кулинарным искусством. Я, знаете ли, когда-нибудь снова загляну к вам в «Сытый Вепрь». Или приглашу вас сюда. Приятный повод для визита в Бешаль.
— Вы всегда желанный гость, господин граф, — ответил я с лёгким поклоном. — И я буду счастлив приготовить для вас что-нибудь особенное.
— О, вы меня балуете, Винтер, — рассмеялся граф. — Обязательно воспользуюсь вашим предложением.
Андрей за столом чуть шевельнулся. И пусть на его лице не дрогнул ни один мускул, но я заметил, как его пальцы сжали ткань скатерти. Он не мог сейчас и при свидетелях затеять скандал и понял, что проигрывает. Тем более что сам Кублицкий стоял за моей спиной.
Впрочем, я не собирался торжествовать и давить на Андрея. Достаточно было показать, что не боюсь его и что он не сможет сломать меня ни угрозами, ни интригами.
— К слову, господин Винтер, — Кублицкий посмотрел на меня. — У меня к вам просьба, мы можем с вами переговорить?
— Конечно, когда?
— Через сорок минут буду ждать вас в своём кабинете, господин Винтер.
— Благодарю вас, — я снова поклонился графу. — Господин граф, господа, благодарю за честь готовить для вас. Если позволите, я покину вас — на кухне ещё нужно навести порядок.
— До встречи, Винтер. Я буду ждать новых блюд, — граф одобрительно кивнул и поднял бокал.
Я развернулся и сделал шаг к двери. На пороге я на мгновение остановился, встретился взглядом с Андреем. Он не отвёл глаз, и я не стал ждать, когда он это сделает. Я просто вышел, оставив за собой плотно закрытую дверь, и тишину, которая, я знал, будет говорить за меня лучше любых слов.
Едва сделал пару шагов, как ко мне подошла Солетта Васильевна и улыбнулась мне.
— Господин Винтер, вы… впечатляете, — сказала она. — Я видела, как вы держались. Не каждый способен так спокойно стоять перед графом и этим… — она запнулась, подбирая слово, — господином.
— Я просто делаю свою работу, — ответил я, чувствуя, как напряжение наконец-то отпускает мышцы. — А работа повара — это не только готовить, но и оставаться хладнокровным в любой ситуации. Доброго дня, Солетта Васильевна.
— И ещё вам просили передать, — она протянула мне тонкую папку с документами. — Вам пригодится.