Вот так проходили дни. Предрешенность тяжелым грузом нависла над императорской семьей. И хоть все изо всех сил старались наполнить последние совместные дни радостью, нет-нет, да проскакивала минорная нотка в звучащей музыке Судьбы.
Но в один из дней случилось чудо. Иначе принц просто никак не мог назвать такое событие. Он сидел в кабинете и всеми силами пытался оградиться от удручающих мыслей документами, что должен был уже давно разобрать, а всё руки не доходили. И вот к нему врывается, сопровождая своё приближение звонкими колокольчиками смеха, его красавица-жена.
— Праздника, Дамир! Хочу праздника! Чтобы музыка и танцы! Костры до небес! Хочу б как можно больше людей сегодня были счастливы! Я люблю тебя!!!
Не веря своим глазам, он отмечал задорный блеск любимых синих глаз. И пусть кожа была бледна, а круги под глазами темнели, делая их ещё больше, но этот блеск… как давно он его ждал, как много был готов за него отдать! Сорвавшись с кресла, он росчерком молнии метнулся к своей любимой и, подхватив на руки, закружил по комнате.
— Будет тебе праздник, родная! И я тебя люблю! Больше жизни! — и два счастливых смеха объединились в одну мелодию торжества и счастья, радости и облегчения.
Чуть ли не мгновенно замок встал на уши. По коридорам всюду сновали торопящиеся слуги, во всех больших залах слышались оживленные разговоры придворных. В парк у замка выносили столы, на площадях города устанавливали помосты. Все вокруг готовились к празднику, и атмосфера веселья никого не обходила стороной, вовлекая в водоворот подготовки.
Когда день прекратил свой бег и солнце спряталось за горизонтом, оставляя свет лишь краю небес, когда первые звезды явили себя, ввысь взметнулись миллиарды искр от разожженных всюду костров. В этих землях все праздники отмечались с размахом, достойным королей. В такие дни и без того не явная грань между сословиями становилась совершенно незаметна. Так было и в этот раз: танцы и смех охватили каждого участника веселья. Все праздновали чудесное выздоровление своей будущей императрицы.
В час, когда полная луна заняла свое главенствующее место на небосклоне в россыпи ярких разноцветных звезд Дамир и Лиена, запыхавшиеся от нескончаемого движения среди своих подданных, наконец нашли друг друга и, поддавшись романтике волшебной ночи, неспешно покинули шумную толпу. Никто из них не проронил ни слова, пока они шли по тропинке в саду, пока не добрались до поляны на берегу озера. Лунный свет, устилающий водную гладь и окружающую ее растительность, делал место сказочным и будто замедлял бег времени. Казалось кощунством нарушать тишину словами, когда диалог шел между душами.
Обняв любимую жену покрепче, Дамир коснулся её щеки ладонью, чтоб поймать лучащийся любовью взгляд. Его губы шевельнулись, и Лиена скорее поняла, чем услышала:
— Люблю… — В ответ лишь дрогнули её ресницы и объятья стали крепче.
Спустя несколько мгновений до них донеслись звуки музыки. Но не отчаянно разудалой, заставляющей кровь бурлить в теле, а нежной и плавной, как шелест листьев от едва ощутимого ветра и плеск еле заметных волн. Не удержав порыва, принц повел любимую в медленном танце. Голые ступни легко касались мягкой сочной травы, а взгляды были устремлены друг на друга. Разлитая в воздухе мелодия рождала танец любви. Казалось, еще миг и они растворятся в пространстве, станут неотъемлемой частичкой этого мира.
Они не знали, что у их танца был свидетель. Алеста смотрела на них взглядом безмерно любящей матери, радующейся за своих чад. Она видела, как лунный свет сгущался вокруг их движущихся по поляне тел, укрывая своим пологом. Она наблюдала, как вначале похожий на туман свет наполнялся яркостью, и уже вся поляна была объята им. Через какое-то время и празднующие увидели купол света, который становился всё больше и больше. Никто не знал, что это и чего ждать, но каждый чувствовал, что это не зло, что они становятся свидетелями неизвестного доселе чуда.
И вот, купол будто взорвался, устремившись яркими лучами в разные стороны. Наступившую тишину разорвал зов дракона, эхом отозвавшийся в каждом сердце. Спустя несколько бесконечных секунд зов повторился. Кто-то угадал в нем боль, кто-то тоску, а кто-то услышал ликующие нотки. Но следом раздался другой зов. В нем слышалась растерянность и страх. Люди пришли в замешательство, они не знали, что происходит и собирались уже последовать к месту таинственного светового взрыва, но тут с той сторону ввысь стремительно взметнулись две фигуры драконов. И возможно, восторженный вздох и не сорвался бы с их губ, но оба дракона будто светились: один розоватым светом, другой — серебристым. В одном из них они узнали своего принца, другой же оставался загадкой для зрителей.