Их мечи встречались с громким звоном, нарушая тишину вокруг. Искры, возникающие от мощных столкновений лезвий, освещали поле боя, превращая поединок в эпическое зрелище. В центре этой схватки два воина продолжали напряжённое противостояние, где каждый взмах меча нёс в себе целую стратегию, а каждый удар был испытанием на стойкость и мастерство.
Движения были стремительными, наполненными решимостью и уверенностью. Оба воина демонстрировали высочайший уровень контроля над своим телом и оружием. Каждый удар встречал мгновенный ответ — блок, контратаку или уклонение. Их боевые стили, казалось, сливались в единый поток, создавая невероятно напряжённое зрелище.
В один из моментов битвы Алексарион, проявив свою проницательность и ловкость, совершил дерзкий манёвр. Внезапный поворот и резкий выпад позволили ему прорвать оборону противника, нанеся тому серьёзную рану. Меч света пронзил бок рыцаря, и алый след крови заиграл в последних лучах заходящего солнца.
Однако Дроут, даже оказавшись раненым, не показал ни малейшего признака слабости. Наоборот, его глаза загорелись ещё ярче, и он с новой решимостью усилил свои атаки. Это был воин, привыкший сражаться на грани своих возможностей, и рана лишь разожгла в нём неугасимую ярость. Его удары стали ещё более тяжёлыми и сокрушительными, каждый из которых был направлен с абсолютной точностью и непреклонной силой. Алексариону приходилось прилагать все свои силы, чтобы парировать эти удары, и его каждое движение становилось всё более напряжённым.
После изнурительной серии быстрых и опасных обменов ударами оба воина одновременно отступили на шаг, стремясь перевести дух. Их дыхание стало учащённым, пот стекал по уставшим лицам, а взгляды оставались устремлены друг на друга с неизменной решимостью. Этот короткий перерыв был наполнен не только физическим утомлением, но и психологическим напряжением. Оба знали, что следующий раунд может стать последним, и тот, кто первым допустит ошибку, потеряет всё.
Они стояли напротив друг друга в тускнеющем свете заката, а тишина, наступившая после ударов и звона стали, казалась ещё более напряжённой. Казалось, мир сжался до границ их поединка, оставляя только двух бойцов в центре этой мрачной сцены. Небо, окрашенное в огненные и пурпурные оттенки, напоминало о драматизме и значимости этой битвы.
С каждым новым столкновением мечей искры взметались в воздух, освещая вечернее небо своими мерцающими вспышками, словно маленькие звёзды, рождённые из ярости и силы их сражения. Герой совершил решающий выпад, прорвавший защиту противника и позволивший нанести сокрушительный удар. Дроут, сбитый с толку и раненый, отступил на несколько шагов, отчаянно пытаясь восстановить равновесие и собрать оставшиеся силы. В этот момент, когда его дыхание стало прерывистым, а движения — замедленными, Алексарион понял, что настал его шанс. Он вновь ринулся вперёд, направив меч в слабое место брони, обнаруженное в ходе ожесточённой схватки.
Дроут, чувствуя приближение удара, попытался поднять щит для защиты, но силы покидали его. Меч пробил его защиту, оставляя глубокую смертельную рану. Свет на мгновение озарил его лицо, и в его глазах отразилось признание силы противника. Это был не просто удар, а кульминация битвы, в которой столкнулись два непоколебимых духа. Он, пошатнувшись, рухнул на землю. Его массивная броня звякнула о камни, разлетевшиеся в стороны.
Он был побеждён, но даже в последние мгновения его дух оставался несломленным. В его взгляде не было страха — лишь спокойное принятие неизбежного. Рыцарь умер, как истинный воин, с честью и гордостью, приняв свой финал на поле битвы.
После того как Алексарион одержал победу, путь к воротам замка открылся перед ним. Массивные двери, которые прежде казались неприступными, теперь были свободны от охраны. Но герой знал, что за этими воротами его ждут новые испытания и грозные враги. С каждым шагом он приближался к своей цели — свержению Хранителей и возвращению мира в королевство Штормового Дракона.
Глава 2
Алексарион, войдя во врата замка, оказался во дворе, где его уже ждал Элиндор. Его внушительная фигура, облачённая в массивные доспехи, украшенные древними религиозными символами и рунами, создавала ощущение присутствия не просто воина, а силы, связанной с чем-то священным и древним. Эти символы светились, наполняя воздух невидимой, но ощутимой магической энергией — словно сама земля и небо наблюдали за этим моментом.
— Воин, зачем ты пришёл сюда? — прогремел голос жреца, в котором звучало спокойствие и уверенность. Его слова будто сами разносились по двору, словно часть ритуала.