Торвальд ответил с силой, демонстрируя несгибаемую волю и опыт воина. Его секира двигалась с поразительной скоростью, а удары несли разрушительную силу, способную сокрушить даже самые прочные стены. Мощь Хранителя казалась почти непреодолимой, и каждый его удар был настолько силён, что пол в зале трескался.
Грохот ударов был такой силы, что казалось, будто весь замок содрогается от их столкновений. Старинные гобелены на стенах колыхались, а драгоценные магические светильники мерцали и переливались в ритме вспышек энергии. Искры от столкновения секиры и сверкающего меча переплетались в воздухе, превращая зал в арену, где свет и огонь танцевали свой смертельный танец. Два противника были словно древние драконы, сцепившиеся в вечной борьбе, разрывая пространство вокруг себя яркими оттенками.
Когда Торвальд, вложив всю свою мощь и замахнулся огромной секирой, Алексарион рванулся вперёд, совершая манёвр. Он увернулся от удара, и в момент, когда секира пронеслась над ним, нанёс молниеносный ответный удар. Меч, устремился к цели, и на мгновение зал осветился ярким, ослепительным светом, когда лезвие столкнулось с доспехами лидера Хранителей. Однако, несмотря на точность и силу удара, крепкие доспехи выдержали эту атаку.
Торвальд, слегка покачнувшийся от удар и быстро восстановил равновесие. В его глазах мелькнуло уважение к герою — он понял, что сражается с достойным противником. Стиснув рукоять своей секиры, он приготовился к следующему ходу, намереваясь сокрушить воина света. Но его мощный удар оказался неудачным. Секира, промахнувшись, с оглушительным грохотом врезалась в пол тронного зала. От удара он разлетелся, и гул, словно пробуждающий древнего гиганта, разнёсся по замку. Пыль и мелкие камни поднялись в воздух, окутывая место удара обломками.
На мгновение битва замерла. Алексарион, мгновенно осознав свой шанс, остался невидимым в клубах пыли. Торвальд, осознав, что его удар не достиг цели, резко поднял взгляд, пытаясь разглядеть героя. Его глаза искали движение, но всё, что он видел, — это мелькание теней и огоньки света, прорывающиеся сквозь завесу пыли.
В этот момент всё остальное перестало существовать. Вокруг них исчезли стены замка, трон, даже сама земля под ногами казалась несущественной. Не осталось ничего, кроме их схватки — столкновения двух противоположных сил, двух идеалов.
Потолок тронного зала начал рушиться под воздействием невероятной силы сражения. Его куски сыпались сверху, словно сам замок страдал от мощи противостояния. Статуи и древние реликвии, веками украшавшие зал, не выдерживали и рассыпались на куски. Стены, украшенные фресками и резьбой, хранящими историю королевства, трескались и осыпались, стирая границы между прошлым и настоящим, превращая тронный зал в поле битвы без возврата.
Алексарион, несмотря на бурю вокруг, сохранял невероятную ловкость. Он маневрировал среди падающих обломков и разрушающихся стен, словно танцор. Его движения были точными и грациозными: он уклонялся от массивных камней, стремительно проскальзывая под ними, и использовал каждый элемент разрушенного замка, чтобы подобраться к противнику. Он атаковал Торвальда с быстротой и точностью, нанося резкие удары и выискивая слабости в броне.
Хранитель с яростью встречал каждый выпад Алексариона. Его тяжёлая огненная секира пронзала воздух с грохотом, и каждый удар разносил обломки в стороны, разметая их по залу. Камни, падающие сверху, с треском разлетались под её ударами. Он шёл напролом, сметая всё на своём пути, и каждая атака сопровождалась взрывом энергии, ещё больше разрушавшим место.
Тронный зал, теперь лежал в руинах. Разрушенные стены и обломки колонн хаотично валялись по полу, являя беспощадность и мощь их схватки. Потолок обрушился, оставив лишь обломки, сквозь которые открылось ночное небо, усыпанное звёздами. Их мерцающий свет был единственным напоминанием о том, что этот зал когда-то был местом власти и истории.
Лунный свет, пробиваясь сквозь облака пыли, окутывал мистическим сиянием. Он добавлял битве неземное величие. Тени, словно ожившие духи прошлого, скользили по разрушенным стенам и полу, создавая иллюзию, будто сам тронный зал стал частью их схватки. Обломки камня, разбитые статуи и искалеченные фрески теперь стали мрачными свидетелями судьбоносного сражения. Теперь прошлое стиралось в вихре битвы, а будущее зависело от исхода этого противостояния.