— Это хороший знак. Они проявили разумность и стратегическое мышление — ключевые качества для будущих авантюристов. Нам важно, чтобы они постепенно учились на своих ошибках и становились сильнее. Эти дети имеют потенциал, и наше дело — помочь им развиваться, давая задачи, соответствующие их уровню, и направляя их в нужное русло, — сказал Гельмарт.
Алексарион вошёл в кузницу и сразу почувствовал знакомый жар и запах горячего металла. В центре мастерской, среди искр и звуков ударов молота, стоял дядя Гилберто — внушительный зверочеловек с чертами льва. Его широкие плечи и могучая фигура внушали уважение, а величественная грива, ниспадавшая до плеч, добавляла ему благородного вида. Она всегда завораживала Алекса: густая, шелковистая, она мягко колыхалась при каждом движении, производя впечатление, будто она живая.
Дядя заметил юношу и, отложив свои инструменты, неторопливо подошёл к нему. Несмотря на свою внушительную внешность и силу, в его движениях чувствовались доброта и забота к племяннику. На нём была простая кожаная жилетка и штаны, а мощные руки были закованы в наручи из темной стали, которые, казалось, были как продолжение его могучих лап.
— Эх, Алекс, как же ты давно ко мне не заглядывал! — произнёс он с добродушной усмешкой, потрепав мальчика по голове своей мощной лапой. — Уже почти забыл, как ты выглядишь. Раньше частенько прибегал, а теперь дела поважнее нашёл?
— Я же недавно тут был, — ответил Алексарион, немного улыбаясь.
Гилберто рассмеялся, блеснув клыками, и, покачав головой, добродушно добавил:
— Дай старику поворчать! — сказал он с широкой улыбкой, хотя, по правде говоря, был мужчиной средних лет, почти ровесником отца.
Передав посылку, дядя сказал:
— Она готова, но давай не будем спешить. Пойдем, чуть посидим. Расскажешь, как у тебя дела.
Они вышли из кузницы во двор и сели на старую деревянную лавку под большим деревом. Легкий ветерок приятно колыхал листву, создавая тихий шелест, а солнце мягко освещало их, создавая ощущение спокойствия. Алексарион задумался, и у него наконец созрел вопрос, который давно его беспокоил.
— Можно спросить? — начал он нерешительно.
— Конечно, спрашивай, — с улыбкой ответил Гилберто, почесывая свою густую гриву.
— Я вот всё думаю… Почему я зову тебя дядей? В нашем роду вроде не было зверолюдей, — с любопытством спросил Алексарион, наконец озвучив то, что давно его занимало.
Гилберто рассмеялся, услышав вопрос, и его глаза весело блеснули:
— Я давно ждал, когда ты об этом спросишь. Да, мы с тобой не родственники по крови, но я всё равно считаю твоего отца братом, потому что наши семьи связаны поколениями. Мой отец знал твоего деда, а их отцы были знакомы задолго до нас. Мы всегда поддерживали друг друга, делились радостями и горестями, поэтому узы, которые нас связывают, не менее крепкие, чем кровные. Это может показаться странным, но узы родства — это понятие не всегда связанное с кровью. Главное, что мы — семья.
Алексарион задумался над словами дяди, его мысли блуждали где-то между рассказанной историей. Вдруг он почувствовал, как дядя снова мягко взъерошил ему волосы. Он улыбнулся, чувствуя привычную, но такую тёплую заботу.
— Думать полезно, но не перенапрягайся, а то мозги перегреешь, — с добродушной усмешкой сказал Гилберто. — А что ты знаешь о моём народе?
Он заметил смущение в глазах Алекса, когда тот понял, что не знает, что ответить. Было видно, что мальчику неловко, но дядя, как всегда, оставался добродушным и не стал акцентировать на этом внимание.
— Не переживай, парень. Хочешь услышать историю о нём? Думаю, тебе будет интересно узнать, откуда мы и кто такие.
Алексарион поднял глаза и, хоть ему всё ещё было стыдно за своё незнание, искренне хотел узнать больше. Он кивнул с любопытством и уважением:
— Конечно. Я действительно хочу узнать больше.
Гилберто остановился на мгновение, задумчиво глядя в сторону:
— Ну, как мы появились, наверное, сейчас никто точно не знает.
Дядя приостановил свой рассказ и внимательно посмотрел на Алексариона:
— А знаешь ли ты, что у животных и монстров, когда они становятся достаточно могущественными, появляется разум? Они могут не только общаться, но и менять свою форму по своему желанию.
Алекс кивнул, чувствуя, что это важный момент: