Его сон прервался ощущение движения. Открыв глаза, он увидел, как Мира и Мирон, уже пришедшие в себя, с трудом тащили его по пыльной дороге в сторону деревни. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать происходящее, но усталость всё ещё цепко держала его, не позволяя сразу заговорить.
Вскоре удача улыбнулась им. На дороге они встретили телегу, которая направлялась в противоположную сторону. Извозчик, увидев истощённых путешественников, быстро оценил их состояние и, проявив сострадание, развернул телегу, предложив отвезти их обратно в деревню. Он помог друзьям забраться на неё, напоминая, что даже в самые трудные времена всегда можно встретить тех, кто готов протянуть руку помощи.
Когда телега остановилась у дома старосты деревни, староста Вальтер, понимая важность этого момента, отправил одного из своих людей, чтобы немедленно оповестить родителей Алексариона.
Спустя некоторое время они прибыли, встревоженные, но бесконечно благодарные тому, кто помог их сыну и его друзьям. С заботой и тревогой в глазах они окружили Алекса любовью и поддержкой. Они сразу же забрали его домой, в место, где он мог спокойно отдохнуть и восстановить свои силы в знакомой и уютной обстановке.
Дома, лёжа в своей кровати, он почувствовал долгожданное спокойствие и безопасность. Эти ощущения были необходимы ему после столь изнурительных испытаний. Усталость от долгого путешествия и борьбы наконец взяла верх, и он, почувствовав, как напряжение уходит, погрузился в глубокий, целительный сон.
Глава 14
5-е число, 5-я неделя Солнцелика, 7409 год эпохи Богоизбранных
Алексарион медленно приходил в себя, чувствуя, как каждая мышца его тела отзывалась ноющей болью. Воспоминания о вчерашних приключениях с пчелами сразу же напомнили о себе. Он попытался шевельнуться, но даже малейшее движение заставляло его вздрагивать от острой боли, прокатывающейся по телу волнами. Мир вокруг казался нечетким, как будто покрытым дымкой, но постепенно предметы начали обретать ясные очертания и цвета.
Его внимание привлекло что-то тёплое у ног. Когда он взглянул вниз, то заметил свернувшегося клубочком кота, который безмятежно спал, совсем не заботясь о боли, терзающей своего хозяина. Рядом с подушкой лежала мышка. Её крошечное тельце едва заметно поднималось и опускалось при каждом вздохе.
Алексарион медленно повернул голову и заметил свою сестру. Она сидела на стуле рядом с его кроватью, видимо проведя здесь всю ночь. Её голова была опущена на грудь, волосы слегка растрепались, а в руках она сжимала книгу, которую, судя по всему, читала до того, как её одолел сон. На краю стола стояла чашка с каким-то лекарством.
Когда он начал двигаться, мышка, словно почуяв это, тут же проснулась. Её маленькие глазки засияли, и она забегала вокруг него, радостно издавая писклявые звуки, которые, казалось, заполнили всю комнату. Лиана, пробудившись от шума, подняла голову. Увидев, что брат очнулся, она мгновенно вскочила и бросилась к нему. Обняв его так крепко, что он почувствовал резкую боль. Она не могла сдержать эмоций — в её глазах одновременно читались тревога и облегчение.
Сестра, сияя от волнения и счастья, с радостными криками выскочила из комнаты, чтобы найти маму и поделиться долгожданной новостью о пробуждении брата. Алексарион, улыбаясь её безудержной энергии, вздохнул и направил своё внимание на кота. Тот, как будто чувствуя себя центром вселенной, развалился на кровати. Алекс начал чесать его в тех местах, которые он особенно любит, вызывая у животного моментальное выражение блаженства. Его урчание разливалось по комнате, словно тихая мелодия, а глаза закрывались от удовольствия.
Вскоре в комнату вошла мама, которую привела сестра. Она подошла к кровати сына, и её лицо озарилось смесью облегчения и заботы. Было видно, как уходят следы тревоги, уступая место радости. За её спиной Лиана с горящими глазами наблюдала за происходящим, явно гордая тем, что первой принесла новость.
Элира аккуратно склонилась к сыну и заключила его в объятия. В её глазах мелькало выражение, которое Алексарион с детства видел на её лице каждый раз, когда она беспокоилась о нём.
— Как ты себя чувствуешь? — её голос был мягок, хотя в нём проскальзывало беспокойство, а взгляд скользил по его лицу, как бы пытаясь уловить малейшие признаки его состояния.
Алекс, чувствуя тепло её объятий и заботу, на мгновение забылся, но боль настойчиво напомнила о себе.
— Уже лучше, — тихо говорит он. Однако после короткой паузы добавляет: — но всё равно не хорошо. Чтобы не волновать маму, он пытался подобрать правильные слова — честные, но такие, которые не добавили бы ей лишней тревоги. Его сердце сжималось от желания успокоить её, несмотря на собственные страдания.