Тем же вечером, у центрального входа во дворец египетского царя.
День выдался напряженный, и после всех дел хотелось побыть одному. Покинув резиденцию фараона, Танини первым делом решил избавиться от эскорта, уставшего целый день его поджидать под дворцом.
- Можете идти по домам. – Тихо сказал он старшему. – И никаких возражений!
Обрадованные таким поворотом дел слуги вразнобой вознесли хвалу господину, и их словно ветром сдуло. По домам - так по домам!
Оставшись предоставленным самому себе, Танини мог бы облегченно вздохнуть, однако, на душе все равно было как-то нехорошо. Не то, что бы смятенно, но и не совсем спокойно. Впрочем, как и в природе стремительно угасавшего дня: где-то далеко над пространствами Сахары сейчас свирепствовала пылевая буря. Что бы это понять, было достаточно кратковременного взгляда на западный небосклон: в мареве, поднятом отдаленными суховеями, предзакатный диск солнца потускнел и был похож на накаленную докрасна на огне сковороду. Только у этой сковородки были сильно смазанные края.
Если ветры сместятся в область нильской долины, там наступит пылевой хаос. И тогда под добровольным домашним арестом окажутся все: власть имущим придется нудиться в своих дворцах, а представителям категории «хему - несут» (производителям всех благ, буквально – царским рабам) в лачугах отлеживать бока.
«А может, и обойдется, - подумал Танини – на улице ведь, ни ветерка».
Впрочем, угроза прихода пылевой бури была не самой злостной из проблем. В направлении улицы, где стоял его дом, вельможа сделал несколько неверных шагов и остановился. Нет. Пока еще не стемнело, лучше пройтись к реке и в одиночестве умиротворенно постоять у воды.
К речной набережной, и потом от нее к дому идти было недалеко: особняк личного биографа и секретаря Тутмоса III находился в элитном квартале, расположенном неподалеку от карнакского храма и царского дворца. К тому же, пока не поздно, грех не воспользоваться удобным моментом: недавно первый пророк Амона Менхеперрасенеб обсуждал с фараоном план постройки высокой обводной стены вокруг храмового комплекса. А возможно, вместе с ним, и дворца. Когда ее построят, к Нилу вот так запросто, как сейчас, в этом месте будет не подойти.
Несмотря на спокойную погоду, столичная набережная была безлюдной: любивших здесь гулять с детьми горожан разогнал по домам тянувший с реки холодок. И это было хорошо.
Танини с полчаса бесцельно разглядывал открывавшийся с этого места вид, пока солнечный диск на западном берегу не начал опускаться за отвесную горную гряду. Брошенная от нее тень, должно быть, повергла сейчас в сумерки все пространство над городом мертвых, и там уже не видать ни зги. Вельможа представил, как охранники в эту минуту зажигают факелы по периметру некрополя. Издалека было видно, как над этим местом в северном направлении пролетала стая то ли уток, то ли гусей. Приглушенно покрякивая, они медленно пересекли солнечный круг.
Танини оторвал от них взгляд, поежился, и пошел домой.
На его условный стук привратник из числа «хему – несут», отворил калитку и поздоровался с хозяином. Кивнув ему в ответ, вельможа вошел во внутренний двор, обогнул обложенный плиткой из розового туфа рукотворный водоем, и увидел жену.
Меритамон поджидала его на одной из скамеек, устроенных напротив пруда.
- Привет, милое создание! – Сказал Танини, и поцеловал жену в щечку.
В свои тридцать шесть Меритамон выглядела так, как многим никогда не выглядеть в восемнадцать.
- Привет, дорогой! – Она встала, и взяв мужа за руку, повела его в дом.
- У тебя на службе случились неприятности?
Ее вопрос воскресил в памяти мужчины реалии прошедшего дня, и непроизвольно его нога зависла над порогом. Справившись с волной вдруг нахлынувшей досады, он зашел в дом. Суеверно постучав подушечками пальцев по дверному косяку, сказал:
- Лично у меня все обстоит хорошо, дорогая. Пока хорошо. А почему ты спрашиваешь?
- У тебя слишком усталый и озабоченный вид. И мне не нравится это твое «пока».
Ох, уж эти женщины! Если случится невозможное, и царского дознавателя за пьянство прогонят из дворца, Меритамон легко заткнет за пояс всех, кем можно его заменить.