И так он ходит по всему миру и будет ходить, пока Бог не придет судить живых и мертвых в Иосафатскую долину. Пусть же он молит за нас Господа, дабы были прощены грехи наши и души наши были бы приняты на небеса! Аминь!»
Для тех, кто сомневается в истинности слов превосходного Антонио и в существовании в Тоскане в ту эпоху лица, игравшего роль Джиованни Боттадио, итальянский ученый Морпурго приводит другое свидетельство, слово в слово подтверждающее первое.
Один из современников Антонио, флорентинец Сальвестро Маннини, вел в то время дневник, куда изо дня в день записывал все, что ему казалось замечательным. В этот дневник, который, к сожалению, дошел до нашего времени только в отрывках, он записывал предсказания, особенно касавшиеся политики, и нередко делал к ним впоследствии примечания, что осуществилось и что нет.
23 июня 1416 года Маннини, будучи в Аглиане, видел Джиованни Слугу Божьего и задал ему несколько вопросов насчет ближайшего будущего, причем ответы, как всегда, записал к себе в дневник. Из этих пророчеств видно, что итальянский Вечный жид обладает недюжинным умом и при этом гораздо скромнее, чем его немецкий коллега. Он не пускается рассказывать подробностей Страстей Господних, а наоборот, когда о них заходит разговор в его присутствии, красноречиво молчит и проливает слезы. Впрочем, добрые тосканцы немного и расспрашивали его об этих подробностях, интересуясь больше своими личными и общественными делами, расспрашивая его, сколько им еще осталось жить, поправятся ли они от своей болезни, будут ли у них дети и проч.
Первый раз, когда он пришел в Борго и народ, не особенно с ним церемонясь, стал осаждать его просьбами, Джиованни повернулся к местному градоначальнику (подестату, как его называют в Италии) и промолвил: «Взгляните на этих людей, задающих мне вопросы; если бы они знали, что знаю я, сильно бы закручинились и залились горькими слезами, так как, прежде чем вы выйдете со службы, один из присутствующих в этой толпе будет повешен на этом самом месте». «И не прошло месяца, как один из жителей, молодой человек, по имени Эркаль, — пишет в своем дневнике Маннини, — слывший за одного из лучших граждан, был действительно повешен, как предсказал Джиованни». Подобный случай предвидеть было нетрудно; нетрудно было при некотором знании людей удивить и аптекаря Галетти, как это сделал Вечный жид. Галетти спросил Джиованни, как ему следует вести себя; Джиованни ответил: «Старайся быть на самом деле таким добрым, каким тебя считают другие». Галетти что-то хотел было сказать, но тот прервал его словами: «Ты знаешь, и я знаю!..» Он приблизился к его уху и назвал ему потихоньку те грехи, о которых никто ничего не знал.
Советы Джиованни всегда нравственны и миролюбивы, и если ему пришлось на своем веку одурачить нескольких людей, то в то же время он многим другим принес, несомненно, большую пользу.
Кроме вышеприведенных сведений о Вечном жиде, среди разных европейских народов немало циркулировало в ту эпоху печатных и устных преданий по тому же поводу. В 1640 году два брюссельских обывателя видели Вечного жида, и из их рассказов составилась книжка, довольно популярная в свое время. В 1600 году в Бордо на французском языке появился перевод немецкой народной книжки, которая, впрочем, не представляет ничего интересного, так как является простым пересказом сообщения, сделанного другом Пауля фон Эйтцена. Новым здесь является лишь рассказ о путешествиях Вечного жида по свету, в котором неизвестный автор делает фантастическое описание разных стран и народов.
Тем не менее книжка эта стала довольно популярной и переведена была на голландский, датский и шведский языки; для англичан же она послужила сюжетом для народной баллады. Подобные баллады существуют и на других северных языках, а также и на французском. Последняя особенно замечательна. Несмотря на свою тривиальность и плоскость, она не лишена некоторой подкупающей наивности; составлена она, по-видимому, в Бельгии.
В ней выводятся два брюссельских гражданина, встреча которых с Вечным жидом в 1640 году оставила по себе память в стране и которого в балладе называют Исааком Лакедемом. В этой рапсодии между прочим упоминаются две постоянно присущие черты Вечному жиду: одна — что он постоянно ходит, другая — что в кармане у него лежат пять су, которые снова возобновляются по мере того, как он их тратит. О первой черте вскользь упоминает Пауль фон Эйтцен, что же касается чудесных пяти су, они, по-видимому, образовались из тех двух шиллингов, которые принимал Агасфер. Эти пять су не хуже нашего «неразменного рубля» вошли в поговорку и до сих пор на Западе говорят, что у того или у другого есть «пять су Вечного жида».