Легенды европейских народов

Послал к нему царь посланца и спрашивает: «Почему ты царских судов не пропускаешь?»

— Я, — отвечал Стенька, — не знаю, какие суда царские и какие не царские.

Тогда Алексей Михайлович приказал на всех царских судах ставить гербы. Стенька не трогал судов с гербами и дани с них не брал. Царь за это прислал ему в подарок шапку. То место, где Стенька получил эту шапку, тоже показывается народом и носит название «Шапка Стеньки Разина».

Узнали про гербы купцы и стали тоже на своих судах гербы ставить, так что их нельзя было отличить от государевых. Стенька как проведал про эту хитрость, так снова стал грабить и брать дань со всех судов. Много лет действовал он таким образом, и ничего не могли с ним сделать, потому что его ни пуля, ни сабля не брали.

После этого он собрал всю свою дружину и отправился в Персию, откуда вернулся с несметным богатством. Затем, согласно народным сказаниям, Стенька покорил поочередно все приволжские города. Вот как рассказывается этот поход в народных песнях:

Еще как-то нам, ребята, пройти?
Астраханско славно царство пройдем с вечера;
А Саратовску губерню на белой заре;
Мы Самаре городочку не поклонимся,
В Жигулевских горах мы остановимся;
Вот мы чалочки причалим все шелковые,
Вот мы сходоньки положим все кедровые,
Атаманушку сведем двое под руки,
Есаулушка, ребятушки, он сам сойдет.
Как возговорит нам батюшка-атаманушка:
Еще как бы нам, ребятушки, Казань город взять.

Как известно, поход Стеньки кончился полным его поражением. Шайки его были рассеяны царскими войсками, и остатки их бродили по Волжскому побережью, не находя себе нигде пристанища. Должно быть, этими бездомными бродягами и была сложена та заунывная песня, которую еще и теперь можно услышать иногда:

Ах туманы вы мои туманушки,
Вы туманы мои непроглядные,
Как печаль-тоска ненавистная!
Не подняться вам, туманушки, с синя моря домой,
Не отстать тебе, кручинушка, от ретива сердца прочь!
Ты возмой, возмой, туча грозная!
Ты пролей, пролей, част-крупен дождик!
Ты размой, размой земляну тюрьму,
Чтоб тюремнички-братцы разбежалися,
Во темном бы лесу собиралися!
Во дубравушке, во зелененькой,
Ночевали тут добры молодцы;
Под березынькой они становилися,
На восход Богу молилися,
Красну солнышку поклонилися:
«Ты взойди, взойди, солнце красное,
Над горой взойди над высокою,
Над дубравушкой над высокою,
Над урочищем добра молодца,
Что Степана свет Тимофеевича,
По прозванью Стеньки Разина.
Ты взойди, взойди, красно солнышко,
Обогрей ты нас, людей бедныих,
Добрых молодцев, людей беглыих.
Мы не воры, не разбойнички,
Стеньки Разина мы работнички,
Есауловы все помощнички.
Мы веслом махнем — корабль возьмем,
Кистенем махнем — караван собьем,
Мы рукой махнем — девицу возьмем».

Как товарищи Робина Гуда после смерти своего вождя разбрелись в разные стороны, так точно и сообщники Стеньки Разина после Симбирского поражения подевались кто куда. С горстью верных казаков Стенька прибыл в Качалинский городок и стал поправлять испорченное дело.

Когда-то Стенька хвалился, что истребит всех бояр, теперь же он вернулся, сам разбитый боярами. Слава его померкла, и не только казаки, но даже голытьба отшатнулась от него. Все его усилия поднять новый путь кончились тем, что казацкий атаман Корнило Яковлев захватил Стеньку и его брата Фролку и отправил в Москву.

Говорят, будто Стеньку взяли хитростью, другие же уверяют, что он сам отдался в плен с отчаяния, увидев, что дело его проиграно. Сам Корнило Яковлев с целым конвоем казаков повез Стеньку и его брата. Вместе с ними отправляли царю и некоторые из вещей, награбленных в былое время шайкой Разина.

В дороге Фролка сильно запечалился.

— Это ты во всем виноват, — говорил он брату.

— Молчи, — отвечал ему Стенька, — нас встретят в Москве с почетом; самые набольшие бояре выйдут нам навстречу.

За несколько верст до Москвы Стеньку переодели в лохмотья. Затем была привезена телега с виселицей. На нее поставили Стеньку и привязали за горло к виселице. Руки и ноги были привязаны цепями к телеге. Фролка же, как собака, должен был бежать сзади, привязанный цепью за шею к грядке телеги.

Немедленно по приезде обоих братьев привели в земский приказ, и здесь начался допрос. Так как ни Фролка, ни Стенька ни слова не ответили, то их повели пытать. Костомаров подробно описывает эту пытку.

«Первая пытка был кнут — толстая, ременная полоса в палец толщиной и в пять локтей длиною. Преступнику связывали назад руки и поднимали вверх, потом связывали ремнем ноги; палач садился на ремень и вытягивал тело так, что руки выходили из суставов и становились вровень с головою, а другой палач бил по спине кнутом. Тело вздувалось, лопалось, открывались язвы, как от ножа. Уже Стенька получил таких ударов около сотни, и уж, конечно, палач не оказывал состраданья к такому подсудному, но Стенька не испустил стона. Все стоявшие около него дивились.