Последнее обстоятельство особенно странно. В самом деле, каким способом, при каких обстоятельствах подробности и отдельные штрихи легенд двух совершенно чуждых народов, удаленных друг от друга не только совершенно противоположными воззрениями, но даже и в географическом смысле, поразительно сходны?
Чему приписать это сходство? Тому ли, что легенды путешествуют из страны в страну, варьируясь лишь в самой незначительной степени, или тому, что воображение примитивных отдельных народов не слишком разнится друг от друга и при аналогичных случаях продукты этого воображения совершенно совпадают? А может быть, легенды на аналогичные случаи изготовляются по известным законам, по трафарету?
Факт, однако, остается фактом. И совпадение легенд по их общему содержанию, а иногда даже и по подробностям, встречается у самых противоположных народов. Мало того, отношение к некоторым чаще всего встречающимся героям легенды замечается одно и то же.
Взять хотя бы роль черта во всех легендах европейских народов. У русского народа немало таких легенд повседневной жизни, в которых роль черта довольно видная. Об отношении французов, немцев и итальянцев к черту мы уже говорили. Там сначала черт рисовался воображению в виде падшего ангела, вечно боровшегося с Богом; затем, когда мистерии стали разыгрываться ремесленными цехами, черт, потеряв весь свой престиж, превратился в вульгарную, недалекую личность, которую обманывал и проводил каждый крестьянин.
Ту же самую роль играет черт и в наших легендах. Это комический элемент русских сказаний. Самое имя, данное народом черту, комичное. Его называют запросто Потанькой. Что должно означать это пренебрежительное название, неизвестно.
Потанько всегда суется, вечно занят, но вследствие, вероятно, именно этих качеств бывает непростительно рассеян, несообразителен, и поэтому каждый обстоятельный мужик, каждый солдат сумеет обмануть его и извлечь из него выгоду. Даже наш русский Фауст, «Петрушка Уксусов», и тот во всю дует черта, когда черт хочет взять его в ад.
Мы сказали выше, что в Европе черта опростили ремесленники, но почему у нас дух отрицанья, дух тьмы, враг рода человеческого потерял свой престиж, превратившись в жалкого Потаньку, — трудно сказать. Быть может, взгляд этот занесен к нам из Западной Европы; быть может, он явился как плод народного юмора — во всяком случае здесь можно наблюдать одно из тех совпадений, которые наводят на размышления.
Затем, если говорить дальше о русских легендах, в них ценны бытовые черты.
Из немногих же исторических легенд великорусского народа вытекает та же истина, о которой мы говорили выше, а именно: что воображение еще раз доказало свою несостоятельность перед реальной жизнью. Те фантастические события, которые приписываются легендами по отношению к тому или другому государю, не в состоянии превзойти действительную историю, которой, к сожалению, народ совершенно не знает.
Поэтому, говоря о русском народе, нельзя даже жаловаться на то, что он придерживается, как западноевропейские народы, излюбленных традиционных точек зрения на те или другие события, на тех или других личностей, — у него их нет и не может быть вследствие полного незнакомства с отечественной историей...
В заключение скажем: как бы ни были красивы и поэтичны некоторые исторические легенды, они все же только суррогат истины, и поэтому каждому историку нужно бороться с ними, уничтожать и развенчивать их, так как легенды выставляют факты в ложном или искаженном свете.
Конечно, поединок истинной истории с легендой неравен, и в большинстве случаев победительницей выходит последняя, тем не менее в последнее время серьезные труды мало-помалу находят себе доступ в массу. Будем терпеливы. «Что медленно, — говорит пословица, — то хорошо».
Легенда — это колосс на глиняных ногах. Мало-помалу благородный сок, вытекающий из научных книг, подмоет эту глину, и колосс рухнет.