При этих словах вся кровь прилила к лицу Роланда — ему стало стыдно за дядю.
— Она тебя задержала слишком долго, — продолжал император. — Пока ты с ней разговаривал, из города вышел Оливье и с ним сто рыцарей и напали на твое войско. Наших двадцать человек сложили свои головы, а многие другие попались в плен. Аудэ, по всей вероятности, знала об этом и нарочно задерживала и насмехалась над тобой.
Услышав это, Роланд воспылал страшным гневом, но в это время Карл опять обратился к нему с дружескими словами:
— Ну, не сердись так сильно, дорогой племянник: из любви к этой красавице мы можем снять осаду и вернуться к домашнему очагу.
— Как вам будет угодно повелеть, — ответил Роланд.
Раздался звук трубы, и войско повернуло обратно.
Ночью императору приснился сон, будто его ястреб вступил в жестокий бой с соколами, залетевшими из города, и как после долгой борьбы птицы помирились. Мудрец предсказал, что этот сон относится к предстоящему поединку юношей. Рано поутру Оливье вооружился. Старый еврей Иоахим подарил ему хорошее вооружение и между прочим натыльник, который надевал еще Эней. Оружие, кроме того, благословил епископ. Оливье выезжает, несмотря на отговаривания Гергарда, и, достигнув острова, три раза трубит в рог. Роланд сильно радуется, заслышав звук трубы, опоясывается мечом Дурандалем и, не отвечая на просьбы Карла остаться дома, быстро уезжает.
Роланд сел на драгоценного коня, надел на шею щит и взял в руку крепкое копье, к которому пятью гвоздями было прибито маленькое знамя. Он быстро промчался мимо палаток, переправился вплавь через реку и очутился на острове, где поджидал его Оливье отважный. Герцог Роланд направил на него коня, а тот поскакал ему навстречу, прикрывая щитом свое лицо, так как мужество Роланда ему было хорошо известно. Приблизившись к Оливье, Роланд воскликнул:
— Кто вы такой, рыцарь? Отвечайте! Свободный аллеман, баварец, фламандец, норманн или кто-нибудь другой?
— Как, Роланд, вы больше уж меня не узнаете? — возразил Оливье. — Я сын храброго Ренье, повелителя Генуи, и мой дядя Гергард — храбрый вождь, мой кузен Эмери — мужественный юноша, у которого вчера вы отбили лошадь; чтобы отмстить за моего кузена, я и пришел сюда. Мне очень памятен тот день, когда я чуть было не лишился своей сестры и только благодаря своему мечу спас ее от вашей власти. Тогда вам пришлось сильно пришпоривать коня, чтобы доскакать до своего дома. Но это говорю я, не желая пристыдить вас, наоборот, ради заключения мира, я готов хоть сейчас отдать за вас свою сестру.
— Что за болтовню приходится мне слышать! — воскликнул Роланд. — Когда тебя я приведу как пленного в свою палатку, то, если захочу, возьму тогда и твою сестру.
— Ну нет, — ответил Оливье, — этому не бывать, пока я буду жив.
Оливье вначале был полон самых рыцарских чувств, но, услыхав высокомерную речь Роланда, глубоко оскорбился.
— Роланд, в вас говорит пустое тщеславие, — промолвил он. — Вы слишком заносчивы, если надеетесь покорить меня и моего дядю Гергарда. Не будет вашим он вассалом никогда, в этом я вас уверяю.
— Ты заблуждаешься, — ответил ему Роланд, — и вся твоя брань на меня нисколько не действует. Коли Бог поможет мне, то твоя голова еще до вечерни будет отделена от туловища при помощи моего Дуранд аля.
— Ну, этого я не позволю сделать над собой, — возразил Оливье, — так как моя смерть может принести несчастье дяде Гергарду.
Таких двух рыцарей еще никто никогда не видал. Племянник императора обратился к сыну Ренье со следующей речью:
— Вассал, останови поток твоей речи. Я пришел сюда, чтобы биться за твердый город Виану, и если ты храбр, то докажи теперь это.
В ответ на это Оливье возразил:
— Роланд, благородный рыцарь и храбрый герой, прошу вас, ради Бога оставим ссору и заживем в дружбе. Я отдам за вас свою сестру, красавицу Аудэ, вы будете повелевать Вианой, на что охотно согласится дядя мой Гергард, а я же буду вашим вечным спутником и всегда стану сражаться рядом с вами.
— Не говори мне больше о мире, — перебил его Роланд. — Когда я убью тебя, то Виана и Аудэ и так будут принадлежать мне.
— Нет, господин Роланд, — сказал Оливье, — то, что вы говорите, никогда не случится. Лучше согласитесь на то, что я предлагаю вам из любви: примите мир и станем друзьями. Ради этого я даже отказываюсь от чести нанести вам рану и победить вас. В конце концов все-таки вследствие такого поступка на меня и на мой весь род ляжет несмываемое пятно позора. Король и дядя мой никогда не помирятся между собой, и все время у них будут возникать ссоры и раздоры. А если вы сделаете то, о чем я вас прошу, дядя мой и я будем навсегда вашими покорными вассалами.