В Италии о похождениях Боттадио сохранилось много документов, из которых наиболее интересным является сообщение некоего Антонио ди Франческо ди Андреа. Антонио и его два брата, Андреа и Бартоломео, жили в Борго в Сен-Лоренцо и, кроме того, имели еще дом во Флоренции. Все лица, упоминаемые в рассказе Антонио, действительно проживали когда-то в Италии. Встречаются лишь некоторые неточности в датах, но эти ошибки произошли вследствие того, что воспоминания написаны спустя долгое время после событий. Искренность же и правдивость Антонио вне всякого сомнения. Из этих воспоминаний мы приведем некоторые выдержки, чрезвычайно интересные по своему содержанию.
«Во славу всемогущего Бога, Святой Троицы, Отца, Сына и Святого Духа и Пресвятой Девы Марии и всех святых, я, бедный грешник или, лучше сказать, великий, привычный и закоренелый грешник, соберу в этом томе воспоминания о чудных событиях, которые, может быть, большей части живущих теперь никогда не были известны. И с великим страхом берусь я за перо, чтобы написать и собрать воедино все столь чудесные вещи, боясь, что люди не дадут им веры. Но я призываю всю мою отвагу и беру в свидетели Бога и других небожителей и, кроме того, некоторых лиц, живущих еще в настоящее время и видевших часть тех событий, о которых я собираюсь рассказывать; их имена я буду называть по мере того, как стану писать это произведение и когда будет необходимо назвать их».
После этого возвышенного вступления Антонио напоминает, что человек по имени Джиованни Боттадио или Джиованни Слуга Божий появлялся в их местах около 1310—1320 годов. После этого о нем долгое время ничего не было слышно, и лишь через сто лет, а именно в 1411 году, брат Антонио, Андреа, видел Вечного жида. Окружающая обстановка, в которой Андреа его встретил, и роль, которую тот играл, как нельзя более подходит к страждущей фигуре этого великого грешника, наказанного за свою жестокосердость, но раскаявшегося и помогавшего страждущему человечеству.
Незадолго до рождественских праздников житель Болоньи Джиано ди Дуччио бежал в Борго, в Сен-Лоренцо, так как изгнанники Болоньи, томимые голодом, грозили съесть его детей. Переждав некоторое время, Джиано решается вернуться на родину и отправляется в путь в сопровождении Андреа, брата рассказчика.
«Они отправились из Борго вместе с двумя сыновьями Джиано, которые были усажены в корзинки и привязаны к лошади. Андреа вел в поводу лошадь с детьми, а Джиано ехал сзади на другой. И, достигнув Альп, им пришлось перенести большую снежную метель, во время которой лошади спотыкались и даже падали, причем не раз детям грозила смертельная опасность. Остановившись на минуту, чтобы сделать небольшую передышку, они встретили Джиованни Боттадио, который быстрыми шагами уверенно подвигался вперед. Андреа остановил его и обратился к нему со следующими словами: “Брат, не будете ли вы так любезны составить нам компанию и помочь охранять этих детей?” Он был одет в монашеское платье францисканского ордена, но без плаща и в одном сапоге. Он ответил: “О да, с удовольствием!” — и пошел вместе с ними, поддерживая руками корзинки. Андреа вел лошадь, а Джиано ехал сзади них. Подвигаясь вперед таким образом (опасность же была велика), вышеназванный Джиованни Слуга Божий повернулся к Джиано и сказал: “Хочешь, я доставлю твоих детей в безопасное место?” — Джиано ответил: “Да, ради Бога!” — “Где вы намерены остановиться сегодня вечером?” — спросил Джиованни. — “В Скарикалазино”. Джиованни сказал: “Ну так с Богом!” — Он поднял детей, посадил их на свои плечи и сказал им: “Возьмите меня за волосы и держитесь крепче”. Он опустил свой капюшон и пошел вперед; так как ему мешал сапог, он сбросил его с ноги и вскоре скрылся из виду. Он остановился в гостинице у хозяина по имени Капеччио, поместил детей перед огнем, приказал убить пару добрых каплунов, и они уже жарились, когда приехал Джиано, думавший, что навсегда потерял детей; немного спустя приехал и Андреа. Когда пришло время, все сели за стол, поужинали, затем вернулись к огню и повели разговор, развлекаясь в то же время печеными каштанами. Джиано повернулся к хозяину и спросил его: “Как идут дела?” Тот ответил: “Понемножку. Вот у меня две дочки, и я не имею средств наделить их приданым и выдать замуж”, — на что Джиованни Слуга Божий рассмеялся, а Джиано спросил: “Чему вы смеетесь?” Он сказал: “Я смеюсь, потому что этот человек рассказывает сказки: он говорит, что у него плохи дела, тогда как от Болоньи до Флоренции нет лучшей гостиницы, чем эта, и ни у кого не идут дела лучше, чем у него; он говорит, что не может выдать замуж своих дочерей, потому что не может дать им приданого, а я знаю, что в стене его дома им замурованы двести сорок золотых флоринов, при помощи которых он легко мог бы выдать дочерей замуж, но не делает этого из скупости, в чем впоследствии раскается”. Капеччио возразил: “Кажется, у меня ночуют сегодня прорицатели”. После этого произошел оживленный разговор — один отрицал, другой утверждал, а затем все пошли спать. Когда Джиано уже лежал в постели вместе со своими детьми (но Джиованни в кровать не ложился, так как никогда не имел обыкновения спать на ней), Джиано сказал Джиованни: “Правду ли вы говорите, будто у него деньги в стене?” Джиованни ответил: “Они над твоей головой, и если ты хочешь видеть, я покажу их тебе”, на что Джиано сказал, что он верит и так.