Постепенно к дубам подтянулись грабы, кустарники, лес разросся, но дубы встали первыми. Или, по крайней мере, сохранились дольше других.
Если кто-то кричал среди леса… у него ведь была причина? И слышать "голосиння" люди должны были достаточно долго и чувствовать что-то, чтобы запомнить этот факт и назвать так весь лес. Или тогда это еще была равнина? А лес откуда?
Может, здесь бродило чудовище? Кто-то вроде местной собаки Баскервилей, нежного голоска которой боялись окрестные жители?
Нет, скорее "голос", а не вой, рев, вопль, рык в названии указывает на человека. "Голосить" – по-славянски не просто орать, а кого-то оплакивать. Не обязательно умершего, может быть, ушедшего на войну или погибшее на пожаре имущество.
Так что же происходило тут пятьсот лет назад?
Исторические хроники только доносят до нас название Голосеево, но не объясняют. Народные легенды объясняют поверхностно. Мол, сажали монахи лес на голом месте, вот и Голосеево. Или так: в здешних лесах всегда было много разбойников. Один прославился тем, что похищал девиц. И держал их где-то в пещерах или землянках. А они, бедняжки, горько плакали, голосили, надеясь, что кто-то услышит их и спасет.
Но ответа всё равно нет. Так, услышали и спасли? Это было уже в лесу? А откуда лес? Кто велел монахам сажать деревья? У них что, других забот нет? Или лес — военная застава оборонного значения, чтобы не подпускать неприятеля?
В том-то и дело, что оставшиеся голыми холмы вокруг Киева — Скифские валы, могли послужить заставой и местом для строительства крепостей. А лес?
Кое-кто называет Скифские валы — Змиевыми. Как раз Змий киевский, согласно легенде, похищал девиц с берегов Днепра. Они могли голосить тут. Был повод. Но вряд ли столь значительная история совершенно не сохранилась в той местности, где могла скрываться "Змиева темница".
*****
Что же делать, если летописи молчат, а свидетелей не осталось?
Да как не осталось?! Все перед нами! Стоят молча, сохраняя достоинство, терпеливо ждут, когда их заметят.
Если люди не помнят, что тут было пятьсот лет назад, спросим у дубов! Они-то всё видели и пережили. Вернее, старейшие из них именно тогда родились. В них и скрыт ключ к истории названия Голосеева.
Самым старшим дубам Голосеевского леса, великанам, таким как Самбурский дуб, от четыреста девяносто до пятьсот двадцати, пятьсот тридцати лет.
Ни одного не найдено шестисотлетнего патриарха. Дубы растут вширь до семисот лет, так что скрывать возраст им пора еще не пришла. Можно знать точный год, нужно только уметь измерить. Нет в этом лесу ни одного дуба, чтоб отметил хотя бы пятисот пятидесятилетний свой юбилей. Все моложе.
Что ж, вернемся на пять с половиной веков назад и осмотримся. Что творилось в это время в истории?
1460-е годы. Пятнадцатый век. Дубов, как мы поняли, еще нет. Есть холмы.
Валы, открытые в степь. Через Киев проходит линия перехода Леса как природной зоны, в Лесостепь. Итак, на месте нынешнего Голосеева царит степь… Древняя. Скифская. А в пятнадцатом веке — татарская.
Из степи шла погибель. Татаро-монгольское иго. Защитники древнего города безуспешно старались встать заслоном на степных валах под столицей, но были убиты. Над валами кружили вОроны… Они и сейчас селятся тут на границе леса по старой памяти. У воронов отличная память…
Бушевали в подкиевской степи пожары после нашествий. Уводили в далекую Орду через эту степь караваны невольников. Голосили матери, оплакивая убитых или украденных детей…
Стоп. Первая примета сошлась!
Место плача и проводов в потусторонний мир или в далекий плен могли назвать Голосеево. Так периодически и взвивались тут в небо рыдания до 1480 года, когда Русь окончательно избавилась от Батыева ига.
С того дня прошло пять сотен и тридцать семь лет. И буквально в следующие пять лет появились первые, старейшие дубы Голосеева.
Совпадение?