Однажды во время этого счастливого преображения старый Питер Ховенден зашел навестить бывшего ученика.
– Ну что ж, Оуэн, – произнес он, – рад слышать о тебе хорошие отзывы, особенно от городских часов, которые хвалят тебя каждый час из двадцати четырех. Вот только выбрось из головы всю несусветную блажь насчет красоты, которой не понимаем ни я, ни все остальные, ни ты сам, если уж на то пошло. Отринь ее прочь, и успех в жизни тебе обеспечен – это ясно, как Божий день. Да, и если ты продолжишь в том же духе, то я даже решусь доверить тебе починку своих драгоценных старинных часов. Ведь кроме дочери Энни они для меня ценнее всего на свете.
– Я едва ли посмею к ним прикоснуться, – уныло ответил Оуэн, поскольку на него давило присутствие бывшего учителя.
– Всему свое время, – сказал тот. – Со временем прикоснешься.
Старый часовщик с непринужденностью, являвшейся естественным следствием его прежнего положения учителя, принялся рассматривать то, над чем Оуэн работал, а также ждавшие своей очереди заказы. А тем временем мастер застыл, понурив голову. Не было ничего столь чуждого его характеру, чем холодная и приземленная рассудительность, при соприкосновении с которой все обращалось в эфемерные грезы, кроме твердо ощутимых предметов материального мира. Оуэн мысленно простонал и стал страстно молить небо, чтобы старик поскорее ушел.
– А это что такое?! – внезапно вскричал Питер Ховенден, подняв запыленный стеклянный колпачок, под которым оказался хрупкий крохотный механизм, похожий на препарированную бабочку. – Что тут у нас? Оуэн! Оуэн! В этих цепочках, колесиках и валиках скрыта нечистая сила. Гляди! Одним движением пальцев я избавлю тебя от всех напастей.
– Ради всего святого! – взвизгнул Оуэн Уорленд, с поразительным проворством вскакивая на ноги. – Не трогайте, иначе сведете меня с ума! Одно движение – и я погибну без следа!
– Ага, вот как, молодой человек? – отозвался старый часовщик и бросил на него такой взгляд, что тот проник Оуэну в душу и уязвил ее суетным мирским порицанием. – Что же, иди своей дорогой, но еще раз предупреждаю тебя, что в этом крошечном механизме обитает злой дух. Изгнать его?
– Вы мой злой дух! – возбужденно ответил Оуэн. – Вы и грубый, жестокий мир! Вы навеваете мне такие мрачные мысли и повергаете меня в такую тоску, что они клонят меня к земле, иначе бы я давным-давно исполнил то, для чего был рожден.
Питер Ховенден покачал головой, испытывая смешанное чувство презрения и негодования, с которым человечество, частично представленное им, считает себя вправе относиться к простофилям, ищущим иные награды, чем те, что валяются под ногами. Затем он вышел, назидательно подняв палец и так презрительно усмехнувшись, что эта усмешка еще долго снилась мастеру в кошмарных снах. Во время прихода учителя Оуэн, возможно, совсем было собрался продолжить давно откладываемое дело, но после злополучного визита старика снова впал в состояние подавленности, из которого только-только начал выходить.