– Люди! – вскричал он с горечью и изумлением, при этом властно оглядывая останки того, что казалось ему дороже всего на свете. – Люди, что же вы наделали? Огонь пожирает все, что знаменовало собой ваше отдаление от варварства, все, что могло бы помешать вам снова в него впасть. Мы, верхушка общества, являлись теми, кто из века в век сохраняли дух рыцарства, изысканные и благородные помыслы, высокие, чистые, светлые и священные идеалы. Повергая в прах дворянство, вы повергаете в прах поэтов, художников, скульпторов – все изящные искусства. Ибо мы были их покровителями и создали атмосферу для их процветания. Отменяя сословные различия, государство утрачивает не только величие, но и устойчивость…
Несомненно, он сказал бы больше, но тут раздались резкие, презрительные и возмущенные выкрики, окончательно заглушившие речь развенчанного аристократа, выкрики настолько угрожающие, что, в последний раз с отчаянием взглянув на полусгоревшую родословную, он снова нырнул в толпу, с радостью прикрывшись только что обретенной ничтожностью.
– Пусть благодарит судьбу, что мы не бросили в огонь и его! – крикнул коренастый мужчина, пнув ногой угли. – Отныне никто не посмеет показывать заплесневелый пергамент как подтверждение права распоряжаться своими ближними. Если есть сила в руках и добрая воля – это отчасти превосходство. Если есть острый ум, мудрость, мужество и твердый характер – пусть сослужат человеку службу. Но отныне ни один смертный не должен надеяться, что уважение к заплесневелым костям его предков обеспечит ему положение в обществе. С этой ерундой покончено.
– И как раз вовремя, – заметил стоявший рядом со мной мрачный зритель, однако не очень громко. – Если эта ерунда не сменится ерундой похуже. Однако в любом случае данная разновидность чуши почти что себя изжила.
Времени размышлять или резонерствовать касательно обугливавшегося хлама из прошлого почти не осталось, поскольку, не успел он прогореть, из-за моря надвинулась еще одна толпа, несшая царственные пурпурные мантии, короны, державы и скипетры императоров и королей. Они были заклеймены как бесполезный хлам, который в лучшем случае мог служить игрушками для детей или розгами для их воспитания и наказания. Однако взрослое население Земли больше не могло мириться с тем, что его оскорбляют подобными предметами. Эти монаршие регалии вызывали такое отвращение, что в огонь со всем прочим полетели золоченая корона и блестящая мантия актера из театра «Друри Лейн», исполнявшего роли королей, несомненно, в знак издевательства над его августейшими собратьями, игравшими на огромной сцене мировой политики. Странно было видеть, как в отблесках пламени сверкают драгоценные камни английской короны. Некоторые из них пришли из времен принцев-саксов, другие покупались на огромные барыши или, возможно, их похитили с мертвых тел туземных правителей Индостана. Все они сверкали нестерпимо ярким светом, словно в то место упала звезда и разбилась на множество осколков. Великолепие рухнувшей монархии отражалось лишь в этих бесценных камнях. Но довольно об этом. Было бы утомительно описывать, как обратилась в прах мантия австрийского императора или же как столпы и столбики французского трона сделались кучкой углей, неотличимой от других останков сгоревшего дерева. Однако позвольте добавить, что я заметил, как один из изгнанников-поляков помешивал в костре скипетром русского царя, который потом бросил в пламя.
– Эти паленые одеяния воняют совершенно невыносимо, – заметил мой новый знакомый, когда нас от порыва ветра заволокло дымом горевшего королевского гардероба. – Давайте перейдем на наветренную сторону и посмотрим, что делается там.
Мы обошли костер и как раз успели к прибытию огромной процессии вашингтонцев, как теперь называют себя сторонники трезвости, в сопровождении тысяч ирландских последователей отца Мэтью с самим апостолом во главе. Они принесли щедрую пищу огню: ни больше ни меньше – огромные бочки и бочонки с хмельным питьем со всего света, которые катили перед собой через всю прерию.
– Дети мои! – вскричал отец Мэтью, когда они подошли к самому краю пожарища. – Теперь еще один рывок – и наш труд завершен. Станем же в сторонку и посмотрим, как сатана управляется со своим зельем.
Поставив деревянные сосуды поблизости от костра, вновь прибывшие отошли на безопасное расстояние и вскоре увидели, как бочки взорвались и вспыхнули так, что искры взлетали до самых туч, грозя поджечь небо. Что было неудивительно, ибо здесь собрали весь запас спиртных напитков, которые теперь взметнулись неистовой вспышкой, потрясшей человечество. Это средоточие неистового огня обладало способностью выжечь сердца миллионов. Тем временем в костер летели бесчисленные бутылки с драгоценными винами, и пламя, словно любя, лизало их и, подражая пьяницам, становилось все веселее и неистовее от того, что оно поглотило. Алчному пожарищу не выпадет второго такого же случая утолить неиссякаемую жажду. Тут нашлись сокровища известных кутил – напитки, которые бросали в море, смягчали на солнце и хранили в подземных погребах – светлые, золотистые и красные соки из лучших виноградников, все марки токайского. Они сливались в единый поток с гнусными зельями дешевых винокурен и еще больше подпитывали жадное пламя. И когда оно гигантским столбом поднялось, казалось, до самого небосвода, толпа закричала так, словно сама земля восторгалась избавлением от многовекового проклятия.