С одной стороны круга стоял брат Джарольд, а напротив него возвышался почтенный Родоман из ордена Багровых Кулаков.
Багровые и синие цвета панциря Родомана ярко контрастировали с черно-белой броней Храмовников — хотя более древние и богато изукрашенные доспехи некоторых ветеранов были покрыты золотыми и красными узорами.
Завывающий ветер бросал в космодесантников хлопья снега, но громоподобные молитвы брата Джарольда были ясно слышны и сквозь рев метели.
— Мы должны обрушить его всемогущий гнев и ярость на ксеносов и стереть зеленокожих с лица этой планеты! — прогрохотал Джарольд. — За Императора и примарха!
— За Императора и примарха! — с пылким рвением откликнулись его боевые братья.
— За Императора и примарха! — эхом отозвался почтенный Родоман.
Брату Джарольду не потребовалось спрашивать, соблаговолит ли древний присоединиться к миссии Храмовников. Родоман пробудился спустя пятьдесят лет и обнаружил, что мир нисколько не изменился с течением времени. Он также узнал, что его братья, Багровые Кулаки, с которыми он сражался против зеленокожих плечом к плечу, ушли. Возможность идти в бой вместе с Храмовниками придала его жизни благородную цель. У древнего появился шанс завершить то, что начал он с братьями. Ибо какая цель может быть у Астартес, кроме вечного служения? Если бы космодесантнику отказали в праве служить Богу-Императору, то вся его долгая жизнь, и все битвы, в которых он сражался, и все, чего он достиг во славу его священного имени, — все это ничего бы не стоило.
И Черные Храмовники, и Багровые Кулаки — два ордена, сформированные по завершении Ереси десять тысячелетий назад, — были преемниками изначального легиона Имперских Кулаков, созданного из геносемени самого Рогала Дорна. И Храмовники, и Кулаки появились благодаря легендарному Рогалу Дорну, так что даже не возникло вопроса, присоединится ли Родоман к Черным Храмовникам крестового похода «Солемнуса». Они были братьями по оружию — вот и все, что имело значение.
Брат Джарольд оглядел собравшихся Храмовников, древнего из ордена Кулаков и закованную в лед землю.
— Время настало, — сказал он, изучая хребет острозубых гор на горизонте.
Каков бы ни был источник аномального сигнала, обнаруженного флотом, он находился за этим хребтом.
— Сегодня мы покажем зеленокожим, почему они должны нас страшиться. И они увидят, почему мы являемся для них воплощенным ужасом. Сегодня мы сразимся с врагом. Сегодня мы очистим Мертвые Земли от ксеносовской заразы, поразившей мир.
Выдвигаемся!
Час молений завершился. С новой решимостью в сердцах, хранимые несокрушимой броней веры не менее, чем керамитом их силовых доспехов, космодесантники разомкнули круг и вернулись к своим машинам. С ревом мощных двигателей, подобным гневным молитвам брата Джарольда, Мстители Ансгара тронулись в путь.
Войско продвигалось неспешно, чтобы дредноуты не остались далеко позади. Брат Джарольд высадился в сердце Мертвых Земель с помощью десантной капсулы, и Храмовники не ожидали, что к их поискам источника аномального сигнала присоединится другой древний. Их не на чем было перевозить, так что дредноутам пришлось идти самостоятельно.
Тем не менее у отряда не ушло много времени на штурм ледяного перевала, пролегавшего между зубчатыми обсидиановыми пиками. Пилот-инициат Эгеслик улетел вперед на своем «лендспидере», чтобы разведать дорогу и узнать, что находится по ту сторону хребта. Вскоре он вернулся, ловко пилотируя спидер надо льдом и не забывая сделать поправку на ветер, когда начал спуск с вершины перевала. Его машина зависла перед тяжело шагавшим дредноутом.
— Брат Джарольд, — проговорил Эгеслик. — Тебе надо увидеть это самому.
— Это, — сказал технодесантник Исендур, указывая в центр пробитого во льду кратера, — источник аномального сигнала.
Космодесантники остановились у выхода из ущелья. Тени огромных ледяных скульптур, за тысячелетия выточенных ветром на немыслимой высоте, падали в долину. Брат Джарольд внимательно осмотрел видневшуюся внизу каверну.
Вырытая зеленокожими расселина казалась ульем, беспорядочно набитым промышленными установками. И она кишела орками. Ксеносы, суетившиеся по стенам раскопа, покрыли ледник сплошным зеленым ковром. Грохот их шахтерского оборудования эхом раскатывался между ледяными склонами. Там были специальные землекопные машины и другая техника, также подключенная к работам. На некоторых машинах торчали флагштоки, украшенные орочьей символикой и демонстрировавшие преданность зеленокожих своему роду. Вид Меченого Орка — уродливого племенного идола, вырезанного из стали, со зверской мордой, рассеченной надвое ржаво-красной молнией шрама, — наполнил брата Джарольда в равной мере радостью и негодованием.