Они нашли именно то племя, которое и разыскивал брат Джарольд. Орки, работавшие в ледяном раскопе, принадлежали к племени Кровавого Шрама. Воистину Император благословил сегодняшние начинания крестоносцев.
Но, вновь сосредоточившись на грубом тотеме чужаков, Джарольд ощутил вскипевшую в груди ярость — ярость, равной которой он не знал с того самого момента, когда воссозданный предводитель орков Моркрулл Меченый трусливо сбежал, прихватив с собой тело императорского чемпиона Ансгара. Джарольд чувствовал такой же гнев, когда чудовищный ксенос телепортировался из разгромленной лаборатории в зеленом и смрадном сердце экваториальных джунглей.
— Где-нибудь здесь есть телепортационная установка? — спросил дредноут у технодесантника, глядя на зеленое электрическое свечение, перекатывающееся между затянувшими небо над долиной тучевыми громадами.
Он хотел быть уверенным.
— Я перекалибровал сигнум и более точно настроился на сигнал, брат, — ответил технодесантник. — Да, есть.
Человеческие останки Джарольда, заключенные в амниотическую жидкость саркофага, возбужденно вздрогнули.
Неужели они действительно выследили ту дичь, которую так долго преследовали? Возможно ли, что орочий вождь находится здесь? И если да, есть ли рядом с ним Ансгар?
Джарольд снова заглянул в кратер, и в его сердце, кипящее предвкушением праведной мести, закралось предательское сомнение. Но не размеры орочьей орды наполнили разум брата Джарольда брезгливым благоговением и изумлением — нет, чувства его вызвало то, что орки практически закончили выкапывать из стекавшего в долину ледника.
Почтенный Родоман тоже увидел это. И вспомнил.
Боевая машина. Отвратительная мешанина трофейного оружия и брони, продукт нечестивой технологии ксеносов и генетически запрограммированных инстинктов, живое воплощение дикости орков и их неутолимого стремления к войне.
Монстр — ибо оно было монстром — ломился через ледник, разнося в клочья строй Багровых Кулаков. Космодесантники пустили в ход бронетехнику и тяжелые орудия, но всего этого было мало, чтобы остановить чудовищную машину-бога, которая неудержимо рвалась в сражение.
Отчаянные времена требуют отчаянных мер, а Родоман не помнил более отчаянных времен. Требовалось что-то предпринять, дабы уничтожить этого разъяренного бога.
И тогда, при поддержке своих благородных братьев-Кулаков, он двинулся вперед, чтобы сразить чудовище в последнем акте самопожертвования. Его братья погибали один за другим, отдав свои жизни — все без остатка — за то, чтобы он смог выполнить свое задание. Выдержав залпы «стрелял», «мартир», «патрашителей» и ураган ракет, древний сумел пробиться сквозь щиты «Таптуна» и заложить тепловые заряды прямо у ног чудовища.
«Император хранит», — пропел он, готовый принять свою судьбу.
А затем были лишь белый шум, жар и свет.
На один краткий миг тысячелетний лед вновь стал потоком бурлящей воды, и пылающий «Таптун» погрузился в волны. Сила взрыва швырнула Родомана в воздух. Дредноут несся как раскаленная комета, и ему казалось, что он слышит глас Императора, призывающего его на службу в грядущем мире…
— Идол жив, — выдохнул Родоман.
Уже всем — а не только искушенному в технике Исендуру — стало ясно, что орки закончили откапывать останки боевой машины и теперь пытались оживить ее: заправляли топливом, проверяли завывающую ходовую часть и производили пробные выстрелы из многочисленных и разнообразных орудий.
Раздался сердитый рев поршней, и из дымовых отверстий и выхлопных труб на спине боевого идола ксеносов повалил черный жирный дым.
— Как я понимаю, это не источник того сигнала, который мы отслеживали? — спросил Джарольд у стоящего рядом технодесантника.
— Нет, брат. Это он и есть, — указал Исендур своим силовым топором.
— Я его вижу, — подтвердил Родоман.
Джарольд вновь присмотрелся, сфокусировав свои оптические сенсоры, и тоже увидел.