Но вот уже за полночь зашёл в кабак какой-то странно одетый пан. У него было смуглое лицо с кривым носом и чёрные усики. Никто на него внимания не обратил. Думали, что это кто-то из поместья, может, господский лакей.
Гость заказал вина, начал ребят угощать, о том о сём разговаривать. И ненароком время от времени на шпоры поглядывал. Наконец сказал парню:
– Хорошие у тебя шпоры. Жаль только, что не твои.
А тот сразу же насупился:
– А чьи же тогда, если уж они у меня на ногах?
Пан лишь улыбнулся:
– Чьи-чьи, а того, кто в долине.
Эти чудные слова парня поразили, но он ничего не ответил.
Через миг после этого затеяли парни бороться на руках‚ и странный гость всех положил. Оставался лишь наш парень.
– Ты всех поборол, а меня не поборешь‚ – сказал он.
– Заключаем пари, – сказал пан.
– Хорошо. Что ставишь?
– Ставлю кошелёк золотых против твоих шпор.
Парень побледнел.
– Что – боишься?
– Я-а? Чего мне бояться?
Засучил рукав и поставил локоть на стол. Пан крепко ухватил его ладонь‚ и в полной тишине слышно было, как хрустят кости и тяжело сопят соперники. Дважды пан склонил набок руку парня, и дважды парень склонил руку пана. А на третий раз поднапрягся и победил.
И как только ладонь пана ударила об стол, так сорвался он на ноги и выскочил из кабака. Его и след простыл.
Парень спрятал кошелёк в карман, но был уже не в настроении развлекаться и не спеша отправился домой.
Утром нашли его на берегу Полтвы. Земля была взрыхлена и истоптана копытами. У парня было перегрызено горло. Когда из кармана вытащили кошелёк и развязали, то нашли там пригоршню глины. Шпоры тоже пропали.
Ветви лещины
Случилось как-то трём музыкантам сесть отдохнуть под Лысой горой, на которой ещё можно было заметить руины старого королевского замка. Перекусили они, вина выпили, а тут один из них и говорит:
– Ребята, а давайте заиграем во славу тех, кто когда-то здесь жил!
Музыканты сыграли пару весёлых песен, а когда начали собираться, их вдруг кто-то позвал. С горы спустился какой-то маленький старичок в странной одежде, да ещё и с большим мечом на поясе.
– Я хочу вас поблагодарить. Возьмите это, – сказал старичок и подарил каждому по лещиновой ветви, усеянной орехами. – Отнесите своим детям.
Музыканты изумленно переглянулись, но вежливо поблагодарили. По дороге двое из них выбросили со смехом эти ветки, и лишь тот, который предложил играть, принёс ветви домой и дал своим детям.
Вечером дети подбежали к нему и говорят:
– Папа, что это за орехи такие? Мы их пробовали расколоть, а они как камень!
Музыкант глянул на ветку: а она вся из чистого золота, и орехи на ней золотые. Вот так подарок!
Побежал он к друзьям похвастаться своим счастьем.
– Вот неудача! – горевали они. – Что же нам делать? Надо с самого утра пойти на то место, где мы выбросили ветки.
Так они и сделали, но поиски не дали ничего – ветки исчезли.
А всё это говорит об одном: никогда не следует пренебрегать даже скромными подарками.
Страхи на Сербской
На углу улицы Сербской и Боимов (теперь Старожидовской называется) находится каменный дом Клопотовский. С этим домом связана целая серия судебных процессов. И хоть принёс он действительно немало хлопот своим владельцам, но название его происходит от фамилии уважаемого мещанина Клопота.
Когда-то в Львове домам давали имена, как людям. Клопот, мечтая о том, что дом однажды станет прочным фундаментом его рода, назвал его своей фамилией. Но человек предполагает, а Бог располагает. Каждый, кому переходил дом то ли по наследству, то ли в собственность после покупки, в скором времени прикладывал все усилия, чтобы только от него избавиться.
А все хлопоты состояли в том, что в доме было нечто пугающее. Оно появилось сразу после смерти его первого хозяина. Однажды ночью вдова София Клопотова и дочь Екатерина Клопотовна услышали шуршание на крыше: будто что-то тяжёлое волокли. А потом прозвучал вопль:
– Ой, не могу! Сейчас брошу! Сейчас брошу! Уже бросаю!
И так каждую ночь. Кто же мог это выдержать? И с тех пор началась бесконечная передача дома, как мяча, от владельца к владельцу: Баргли, Шуцкие, Мазанки, Карчевичи, Невчасы… Все они, только купив имение, старались как можно быстрее его продать. Но при этом они не говорили ни слова о пугающих звуках. Наконец магистрат сам его выкупил в 1641 году и начал сдавать в аренду.