– На самом деле... – продолжил Курьер, на что собеседник молниеносно поднял оружие на прежний уровень, – Я здесь собирался пообедать. И не отказался бы от компании. Просто еда и беседа. Поделимся историями. Как вы на это смотрите?
Девушка явно замешкалась. Она обернулась и о чём-то говорила со вторым – более высоким человеком. После чего повернулась и крикнула:
– Заманчивое предложение. Но не пойми неправильно, на дороге трудно кому-либо доверять. Поэтому, пока мы не приблизимся к тебе, я буду продолжать держать тебя на мушке. Идёт?
Курьер кивнул и развёл руками:
– Так тому и быть, мне не впервой, – на секунду ему даже показалось, что в памяти на какую-то ничтожную долю секунды мелькнуло воспоминание, как Бенни спускает курок. Ему даже показалось, что от этого видения заболел шрам на голове…
– И ещё… Будь добр, положи ствол на землю и оттолкни как можно дальше от себя. Мы его подберём и вернём тебе, когда подойдём.
– Ох, не такой реакции я ожидал на своё гостеприимство, но что поделаешь, пустошь есть пустошь, – и Курьер сделал, как было сказано.
II
Как оказалось, девушка была не просто молодой, но и вовсе подростком. У неё были чёрные, как смоль, волосы и янтарного цвета глаза. Она была одета в запыленные джинсы и такую же джинсовую куртку поверх клетчатой рубашки. Когда курьер спросил, как её зовут, она, ненадолго замешкавшись, ответила: «Фэй». А вторым человеком в их паре оказалась женщина-гуль, которую звали Вифания, но Фэй называла её просто «мама».
Пережёвывая жаренное мясо брамина, Курьер немного ухмылялся, в очередной раз поражаясь колориту контингента на пустоши и его везению встречать его самых разных представителей. Но Фэй эту ухмылку заметила:
– Что тебя так насмешило? Подумываешь, как бы убить нас и ограбить?
Курьер выдавил смешок, проглотил мясо и ответил:
– А на кой мне это? Что такое есть у вас, чего нет у меня? Как видишь, девочка, мой арсенал значительно превосходит ваш, как и боезапас, собственно… Что касается крышек и прочих ценностей, не пойми меня превратно, но вы не выглядите, как толстосумы, а я сам в средствах не нуждаюсь. Что же до мотивов напасть на вас, связанных с изнасилованиями, тут уж вам придётся поверить мне на слово, что я не педофил раз, и не любитель гулей.
– Ого, прямо так, да? Может ты и не педофил, но мудак – точно. – бросила девчонка, явно задетая прямолинейностью Курьера в адрес её «мамы».
– Уж прости, но я называю вещи своими именами. И Ты – ребёнок, а Твоя «мама» – гуль. А я… Курьер.
Явно желая сменить тему, Фэй спросила с вызовом:
– Да ну? Ну и что же тогда ты доставляешь?
Немного замявшись, Курьер сказал:
– Пик карьеры пришёлся на времена пораньше, а сейчас я больше хожу то тут, то там, в поисках какого-нибудь дела… Или интересного заказа.
Теперь уже пришёл черед Фэй ухмыляться:
– Ага… Курьер без посылки. Не иначе – самурай нашего времени. Нет цели, есть только путь, в таком стиле, да?
На это курьер ничего не ответил, а глубоко задумался над тем, как этой юной особе удалось так ловко подколоть его экзистенциальный кризис.
«Мама» же или Вифания молча ела и смотрела на огонь. Шляпа по-прежнему была на ней и из-под её полей спускались вниз недлинные чёрные волосы парика, так как родная шевелюра Вифании канула в лету, одному лишь Богу известно, сколько времени назад. Бурый пыльник скрывал большую часть её тела, доходя почти до подошвы ботинок. Тощие руки, торчащие из широких рукавов, были перевязаны бинтами (отчего Курьер сразу вспомнил Джошуа Грэхема) до запястья, а на кисти были натянуты чёрные кожаные перчатки. Лицо её, очевидно, уже очень давно утратило какие-либо отличительные черты. Почти вся истлевшая кожа оголяла провисающие части плоти с разноцветными новообразованиями на них. От носа остались лишь две небольшие чёрные впадины, а зубов осталось так мало, что Курьера то и дело удивляло, как Вифания ещё умудряется есть мясо.
Её глаза, с ярко жёлтыми белками, но ясными зрачками голубого цвета поймали на себе взгляд нового знакомого и она, перестав жевать и слегка улыбнувшись, спросила:
– Ты, бродяга, вроде бы не выглядишь, как человек, впервые повстречавший гуля, – её голос, на удивление, был искажён по-минимуму, учитывая то, как гулификация разрушает голосовые связки своих жертв, – Так почему же Ты глаз с меня не сводишь, а?
Курьеру понравился её тон. Лишённый какой-либо агрессивности и даже напротив, полный игривости, успокаивал и давал понять, что это мирная беседа и ей правда интересно, что в ней его так заинтересовало.