-Да, ты права. Вот это действительно интересно. Она не запомнила этих парней?
-Говорит, что было темно. Помнит лишь, что оба высокие, худые. Один в каком-то старинном костюме – судя по всему, фокусник, а второй просто бритоголовый в кожаной куртке.
-Так, значит, он был не один. А как тело попало сюда, выяснили?
-В смысле?
-Ну, как работает этот фокус, разгадали?
-Так там же, пан капитан, в сцене люк предусмотрен. Здесь же часто такие фокусы показывают с исчезновением. И схема всегда одна. Кстати, в том отсеке под сценой обнаружили следы крови. Сейчас сверяют их с кровью убитого.
-А из-под сцены куда можно выйти потом?
-Из-под сцены только два выхода. Один за кулисы, а другой в гараж – это когда нужно какой–то инвентарь перенести из машины, то этот ход часто используется.
-А в гараже, в этот период, разумеется, никого не было. Верно? И кто выходил из гаража тоже никто не видел. Так?
-Так, господин Мчедлидзе.
-Молодцы.
Внезапно, вмешавшийся в разговор копов один из блатных авторитетно заявил:
-Да, если мы его найдём – мы с него шкуру спустим.
-Ты коней-то придержи, шкуру они спустят.
-Да, ты знаешь, кто я такой? И кем Писаный был, знаешь?
-А вот тут, пожалуйста, по подробнее. Чем занимался покойный? А?
Отпрянувший назад и закрывший на мгновенье рот собеседник подумал секунд пять и выдал:
-Так, чем занимался. Бизнес у него был свой. Всё по-честному.
-Какой бизнес?
-Ну, магазинов несколько было у него, где для рыбалки всё продавалось: поплавки там, приманки, корма для рыбок.
-Для рыбок? А малолеткам дурь под видом корма кто продавал? А?
-Ты чё несёшь, мусор! Какую дурь? Ты думаешь, что говоришь?
-Я вас – уродов – за решето всех посажу, блатарьё недорезанное.
-Ты чё, козёл, берега попутал? Ты знаешь, с кем разговариваешь?
-У вас, гражданин, купол вон из-под рубашки выглядывает.
-Ничего, братан, я с твоим шефом побазарю. Откуда у него тут такие борзые работают.
-Иди-иди, урка.
Успокоившего коллегу помощница отвела его в сторону, дабы продолжить работу. Дождь всё не переставал омывать окровавленное тело…
***
-О да. Об этом исчезновении я тоже слышал! – потирая руки от прохлады отметил Богдан. – Вот только не знал, что Анти-Б с этим как-то связаны.
Августовский ветер всё сильнее сгибал верхушки тополей посадки, где заседала компания.
-Ты не замёрз? – заботливо обратилась к кавалеру Ольга.
-Немного. Совсем малость.
-Ну, иди сюда, я тебя согрею, - и девушка плотнее прижалась к молодому человеку, который, судя по всему, только этого и ожидал.
-Вы знаете, друзья? – в глазах Нади появился некий блеск. – Я ведь тоже несколько раз слышала об этих ребятах. Правда, как-то вот вылетело из головы, а вы сейчас рассказали свои истории, и я кое-что вспомнила.
-Правда? – с любопытством уточнила Ира.
-Да. Это было ещё два года назад, когда я в школе училась. Мне об этом Зоя рассказала – моя одноклассница.
Выбор
Холодный осенний вечер в спальном районе города. Жёлтые листья, выстилающие тротуары и клумбы равномерно отражают фонарный свет. Небо постепенно затягивается одним сплошным облаком, солнце через которое пробьётся не раньше, чем через неделю.
В одном из окон многоэтажки виднелся свет люминесцентной лампы, освещающей происходящее в той злополучной кухне.
Классический коллектив «на троих», заседающий за столом, накрытым затёртой скатертью с подсолнухами, распивает сорокаградусный напиток, оживлённо ведя беседу и обильно разбавляя хриплым, местами сиплым едким смехом.
-И я ему такой, мол: «Слышь ты! Профессор! А ну, петляй отсюда, пока очки не потерял!»
-Да, мужик. Красава! В очереди он, видите ли, с семи утра стоит.
Неожиданно компания замечает, что «пойло» в стеклянном сосуде практически иссякло, что вызвало явную агрессию у хозяина квартиры. С трудом повернув, словно приросшую к туловищу, красную рожу в сторону двери, не прожевав до конца кусок лука, он заорал:
-Эй, кобыла! Ты где там ходишь? Какого лешего у нас стаканы пустые?
Спустя десять секунд на кухню вошла худощавая бледная женщина с нездоровыми кругами под глазными орбитами и дрожащей тонкой рукой быстро, но максимально аккуратно поставила бутылку на стол, тут же отдёрнув кисть к себе. Её длинные густые волосы бережно уложены и заплетены в косу, что опускалась ниже её растянутого шерстяного свитера. Впалые глаза с опаской опустились вниз, словно испытывая чувство вины и ожидая наказания.