— Владыка степей, мудрый правитель! Не откажи сердцу девичьему! Дозволь стать невестой славного витязя Айдара, ибо нет под небом того, кто сравнился бы с ним!
Подумал хан и признал: не было в его войске воина, равного молодому Айдару. Дал тогда хан своё дозволение и повелел готовиться к свадьбе.
В ту пору пришла в степь великая засуха. Пересохли ручьи и источники, завяли цветы, в пыль сухую обратилась трава под копытами табунов. Объял кочевые народы великий страх, и повсюду искали они избавления. День и ночь били в бубны шаманы, но молчали духи, и боги тоже молчали. И тогда в чёрном отчаянии самый юный и глупый шаман оросил землю собственной кровью и воззвал к силе злой и бесчестной, к мерзким демонам, к керам подводным. И ответила на его зов сама княгиня Накейтах. Насмешлива и безумна была повелительница лана Аспис, пламенем горели косы её, медной чешуёй отливали доспехи.
— Помогу я вашей беде и пришлю в степи дождь, — сказала владычица керов, насмешливо щурясь, — коль взамен отдадите вы Ланке лучшего из своих воинов.
На глазах постарел хан, услышав эти слова, и гневный ропот поднялся в войске его. Но шагнул тогда вперёд витязь, глянул прямо, и сказал он злой кери в ответ:
— Чтоб закончилась засуха и спаслись табуны, я уйду с тобой в Ланку, всетёмная Аспис Накейтах. Таково моё слово.
Засмеялась княгиня, взяла его за руку — и сам воздух расступился пред ней, точно волны морские, поднялись к облакам врата из багряной, сияющей яшмы. Лишь шагнул в них отчаянный витязь, как небо над иссушенной землёй потемнело. Завертелись, затанцевали долгожданные тучи. Пролился над степью тёплый, ласковый дождь, и дождём потекли из глаз девы горькие слёзы.
Тем же вечером пришла Хутулан к отцу, поклонилась ему и сказала:
— Хан мой, батюшка, не гневайтесь на беспутную дочь. Пусть собью я ноги и стопчу башмаки, но найду того, кто назначен судьбой, и спасу его из когтей злобной кери.
Так ушла она в ночь, оставляя за спиной равно радость и горе.
Долгим был путь Хутулан. Три пары башмаков стоптала она, три плаща сносила и не раз ломала свой посох о шеи лихих людей. Вот однажды, посреди сухой далёкой пустыни, пролетела над её головой хищная птица, открывая дорогу. Там, среди дышащих жаром песков, повстречала Хутулан первую смерть.
Приняла гибель форму змеи малахитово-чёрной, с широким царственным капюшоном. Тронула лицо раздвоенным языком, зашипела:
— Чего ищешь ты, дева юная, во владеньях моих? Аль заблудилась?
— Ищу я, премудрая, суженого своего, витязя молодого Айдара.
— Нелёгкую задачу выбрала ты для себя! В Ланке витязь тот, служит службу в войске подводном, не отпустит его просто так княгиня Накейтах. Что же, я тебе помогу. Возьми зачарованный лук да слушай внимательно. Как придёшь ты в лан Аспис, поступай так же в войско княгини и в бой иди смело. Коль отметишь себя подвигом ратным, в награду проси об одном: вернуть витязя в степи родные.
Поблагодарила змею Хутулан, взяла лук и отправилась дальше.
Сложен был путь юной девы: следуя за крылом соколиным, среди топких болот отыскала она тропу. Там, в чащобах лесных, не знающих света, повстречала Хутулан смерть вторую.
Приняла гибель форму медведицы дикой, тёмно-бурой, с умными голубыми глазами. Тронула лицо горячим дыханьем, взревела:
— Что ищешь ты, дева смертная, во владеньях моих? Аль чего потеряла?
— Ищу я, могучая, суженого своего, витязя молодого Айдара.
— Сестру мою старшую видела ли?
— Видела, могучая, и с ней говорила.
— Что ж, так и быть тому, помогу я тебе. Возьми заговорённое это копьё да слушай совет. Как придёшь в Ланку, поступай в войско княгини Накейтах, служи ей честно и храбро. Коль отметишь себя деяньями славными, об одном лишь проси: чтобы витязь отважный вернулся в степи родные.
Склонилась Хутулан пред могучей медведицей, приняла протянутое копьё и отправилась дальше. Труден был её путь, но всё преодолела дева степей и вышла к гневному океану. Застыла она у обрыва, не зная куда идти дальше. Тут мелькнули в небе широкие крылья: вихрем солнечным пронёсся над волнами сокол, начертил в небе огненный круг.
Проводила дева взглядом этот полёт и отправилась следом. Шла, пока не отыскала ладью, что способна была отвезти хоть к самой границе мира.
Плыла Хутулан сквозь шторма и сквозь штили, и бескрайним был океан, коварны ветра и теченья. Вдаль стремилась ладья, и приплыла она в воды холодные и чужие. Почернело вдруг море, солнце скрыло свой лик, и обрушилась на путницу страшная буря. Закружил ураган хрупкое судно, швырял его и бросал, норовил опрокинуть. Поднялась со дна волна, подобная отвесной стене, подхватила Хутулан и смыла её с палубы за борт.