Люди смешались, застыли. А ведь опытные были люди, знающие. Хэйи, когда лишь услышала голоса, думала: лоботрясы, отбились от свиты приглашённых во дворец предводителей. Ан нет. Завоевателям законы не писаны. Сами предводители решили, что Совет подождёт, и отправились осматривать укрепления, а заодно и легендарное чудо света — висячие сады Хэйи-амиты. Мага с собой взяли, огненного. Должно быть, чтобы жечь розы, если те вздумают напасть на незваных гостей. Вон как хмурится чаровник: не учуял хозяйку этих садов, пока не оказался от неё в нескольких шагах. Да разве ж можно её почуять — здесь?
Чуть изменилось давление воздуха — маг рассылал свои чары, пытаясь угадать, что ещё он пропустил. В ответ раздался успокаивающий шелест роз, шепчущих хозяйке о том, что её охраняют. Их не видно, но союзники-риши здесь, затаились в тени ветвей. Спорить с ломящимися на заветные тропы варварами не стали, но и оставить людей без присмотра не могли, а потому последовали за имперцами в глубь садов, невидимые и неслышимые. И наткнулись на зачем-то сбежавшую в такой час с Совета царицу. Теперь не знали, хвататься им за оружие или продолжать притворяться невидимыми.
Через цветы передала — не вмешивайтесь. Разберусь сама.
Паузу она выдержала. Спокойно и терпеливо, как кошка. Будто готова была стоять здесь столько, сколько потребуется неуклюжим людям, чтобы взять себя в руки и поприветствовать её. Первыми. Как положено приветствовать владычицу.
В том, что люди сами догадаются, что она и есть царица, Хэйи была уверена. Как и в том, что положение её, властительницы горной и дольной Дэввии, бесконечно более высоко, чем каких-то там имперских полководцев. Даже если полководцы фактически уже завоевали горную Дэввию, а к дольной уже подбираются.
Хэйи ждала, вопросительно и отстранённо. Наконец один из них, в тяжёлом генеральском плаще и простых, явно повидавших не одну битву доспехах, шагнул вперёд. Горло его было перебинтовано, под глазами залегли глубокие тени.
— Ваше величество, граф Ирий Ромел. — Свёл вместе каблуки, склонил голову. Судя по голосу, это оказался тот самый сторонник сбрасывания неугодных правителей в море, знаток боевых качеств ледяных роз и обладатель целого выводка глупых сестёр. Ни один из вышеупомянутых фактов почему-то не нашел своего отражения в докладах о командующем противника. Главу тайной службы ожидало несколько тактичных, но от этого не менее ядовитых замечаний. — Примите мою благодарность… и мои соболезнования.
И не стал уточнять, в связи с чем. Опасный, опасный человек. Не слишком впечатлённый её царским венцом, или неземной красою, или тем фактом, что она случайно услышала его менее чем уважительные речи. А вот жизни, сохранённые, когда распахнулись врата столицы, для графа что-то значили.
Хэйи прикрыла ресницами глаза, показывая, что и благодарность, и соболезнования приняты к сведению.
— Совет ждёт нас, воевода Ромел. Многое нужно обсудить. Пойдёмте.
И, развернувшись, пошла в глубь сада. Ни капли не сомневаясь, что смертные проследуют за ней.
У генерала наверняка вертелся на языке тысяча и один вопрос, но он тоже молчал. Шёл не на шаг позади, как предписывал этикет, а рядом, нога в ногу. Когда подошли к лестнице, широкой беломраморной змеёй поднимающейся над садами, Ромел протянул руку, которую Хэйи царственно проигнорировала. Подобрала юбки, поднимаясь по ступеням, и равнодушно подумала, что вот этого человека, скорее всего, завоеватели пророчат ей в новые мужья. Если, конечно, они не решат отправить её в столицу, для династического союза с кем-нибудь из императорской фамилии. В любом случае, до тех пор пока люди верят, что через царицу можно контролировать воинственных дэвир, не быть ей свободной.
А ведь действительно можно…
Точно статуи, её гвардейцы застыли у распахнутых дверей, у колонн, невооружённые, но от этого не менее опасные. Тут же — воины людей. И не скажешь, кого больше, за кем сила. Хэйи прошла в тронный зал, двигаясь всё с той же неспешной стремительностью, кивнула всё так же знакомым, всё так же закрытым лицам. Советники поднялись с мраморной скамьи, волнообразно изгибающейся вдоль стены. Напротив возвышалось простое кресло, лёгкое и изящное, не слишком удобное. Трон. Ещё недавно он был двойным…
Шагнула по пологим ступенькам вверх, грациозно села. На колени осторожно легла отравленная роза. Спина — прямая, точно по линейке проведённая, руки расслаблены на подлокотниках, голову оттягивает назад тяжесть венца. И свет, падающий сверху широкими, перехлёстывающимися как раз на венце лучами. Она — царица. Даже когда маршируют по терракотовым плитам чужие солдаты.