Тактагуда даже не обратил внимания. Он подул на пучок, и пламя разошлось, оставляя белый едкий дым.
– Если нужно, я дам свою кровь. Или что там тебе надо? Золото?
Тактагуда одним касанием сдвинул Воеводу в сторону и пошел окуривать камни дальше.
Тихон потянул владыку за камзол и прошептал:
– Воевода, вашими стараниями все обряды сорвете! Назад.
Шаман перебил их:
– Не здесь она.
– А где? – спросил Воевода.
– Тактагуда не видит. Но чувствует! – ответил шаман.
– Почему ты так странно говоришь?
– Тактагуда лишь проводник духов. Духи говорят.
– И что духи говорят?
– Что ты – начало. С тебя началось то, что сейчас должно закончиться!
– Что началось? Что должно закончиться? – Воевода схватился за голову.
Шаман не ответил. Его глаза смотрели в пустоту и явно видели то, что не видели Воевода и Тихон. Тактагуда с несвойственной ему поспешностью схватил ритуальный нож, словно защищаясь от духов, выставил вперед, и запел ритмичную молитву. Воевода отпрянул.
- Так-то-так, алак-малык… Так-то-так, ала-ак-малы-ык… Нави-Навь, Прави-Правь, раздвинь грани в Явь… - повторял он на разные лады.
Глаза у Тактагуды закатились, а телом он закачался в такт камланиям из стороны в сторону. Прошло время. Тактагуда выбился из сил. По его лицу катились капли пота, а волосы из-за покачиваний раскинулись по плечам и прилипли к влажным щекам. Казалось, песне не будет конца. Шаман держался из последних сил, срываясь на хрип, и все же удерживая ритм. И вот молитва оборвалась.
Он устало взглянул прямо на Воеводу, и произнес с сожалением:
– Она никогда не будет спокойна.
Перед глазами у владыки снова всплыло воспоминание: бледное лицо Катёны, такое же потное как у шамана, черные растрепанные волосы и этот последний вздох «...покойна…».
– Что ты сказал? – переспросил Воевода.
Шаман повторил:
– Она никогда не будет спокойна.
– Кто?
– Твоя дочь.
- Повтори! – Воевода гневно шагнул к шаману и схватил его за грудки.
Но тот повис и с сожалением закивал.
Тихон подхватил обмякшего шамана, но владыка зашипел ему в лицо:
- Отойди! Я должен поговорить с ним один!
Тихон еще пару мгновений нерешительно помедлил, но все же отошел. Воевода, ослабив хватку, вновь повернулся к Тактагуде. Шаман также безропотно висел на владыкином кулаке.
- Что ты видел? С кем говорил?
Тактагуда молчал. Владыка собрался тряхнуть его, но шаман бережно сжал его запястье.
- Не ищи ее, владыка! – шаман устало провел по потному лицу. – Иначе когда найдешь, пожалеешь, что пошел искать.
- Что ты загадки мне загадываешь?! – разозлился Воевода. – Почему я пожалею?
Испуг тенью пробежал по его лицу. А если она мертва?
- Не думай, она живая. – Вздохнул Тактагуда, словно подслушав страхи владыки. – Но, когда ты найдешь ее, будешь жалеть, что она не умерла.
Воевода с силой оттолкнул шамана. Тот рухнул на плиты и даже не попытался подняться. Он лишь облокотился на левую руку, и бессильно прислонился головой к идолу.
- Это все, что ты можешь? – сплюнул Воевода. – А где же твоя помощь? Где защита? Уж не прогневал ли тебя я, потому что не заказывал громких жертвоприношений?
Шаман прикрыл глаза и часто-часто задышал. Его тело покрылось мелкой дрожью. Затем дрожь переросла в судороги. Изо рта пошла пена. Воевода позабыл об обвинениях и кинулся к Тактагуде. Он попытался его схватить и успокоить, но шаман резко затих и открыл глаза. В них полыхнул огонь. Словно неведомая сила пронзила тело Тактагуды, и он взмыл в воздух. Теперь это был не старик. Сквозь морщины проступило серебристое свечение, облачив смуглую кожу в бело-молочную дымку. На владыку глазами шамана смотрела девица. Воевода узнал это лицо. Он его никогда не забывал. И не смог бы забыть.
- Катёна, ты – дух? – ошарашенно спросил он.
- Здравствуй, владыка! Это я, – это был не голос шамана, говорила она – его возлюбленная.
Воевода не мог и слова вымолвить.
- Ты думал обо мне, вот я и пришла, - рука шамана ласково коснулась щеки Воеводы.
Владыка хотел было в ответ провести по щеке любимой, но, задев дымку, повредил иллюзию. Морок стал распадаться, и вместо милого лица перед Воеводой предстало лицо с запавшими глазницами, истлевшими губами…
- Что ж ты молчишь, любимый!? – словно усмехнувшись, спросила Катёна.
- Душа моя, помоги… найти Чернаву! – прохрипел Воевода.
Катёна неспешно скользила вокруг владыки. Воевода только сейчас заметил, что рубаха Тихона выглядывает за одним из камней – дружинник попытался спрятаться от нечисти.
- Вот как! За этим, значит, звал? Что ж… - она полностью обогнула владыку и рассмотрела его со всех сторон.