То ли так сильно хотелось пить, то ли вода обладала удивительными свойствами – девушке было не важно. Одно она знала точно – испить нужно до конца!
Последняя капля насытила, словно это был густой суп. С ней девушка ощутила небывалый прилив сил, по телу прошла теплая волна, а в голове наступила какая-то звенящая ясность. И, наконец, пришла уверенность – здесь нет врагов. Здесь отныне и навсегда её дом.
Чернава открыла глаза и с радостью обнаружила, что всё вокруг изменилось. Теперь она видела не темную пещеру, полную бликов, а переливающийся всеми цветами радуги драгоценный дворец с хрустальными сводами. Озеро перестало быть черным и пугающим, девушка видела лишь прозрачную воду, мерцающую и манящую.
Чернава бросила взгляд на девочку и впервые увидела божественное начало Айнуш. Она была прекрасна, как утренняя заря или воздух ранней весной. Рядом с ней хотелось пуститься в пляс. Всё внутри задвигалось и забурлило, словно сама жизнь заструилась сквозь Чернаву. Захотелось взмыть в небо и парить.
Чернава посмотрела на своего провожатого Серафина, и грудь наполнилась сладкой тоской, сердце забилось чаще, как при встрече со старинным другом. Такого с ней ещё не бывало. Девушка словно знала его издавна, словно он был с ней всю ее жизнь, но почему-то она его забыла. И вот они нашлись. Родственные души.
Серафин спланировал к ней на плечо и ласково коснулся огненным крылом щеки. И её не обожгло. Касание было нежным, полным заботы. На секунду Чернаве померещилось, что она стала легкой, и, возможно, даже невесомой.
Чернава с удивлением увидела, как руки меняются, наливаются силой и словно обрастают шерстью. Она подошла к озеру. Из зеркальной глади на нее смотрел снежный барс с искрящимися золотом глазами. Голову венчали драгоценные рога. Она улыбнулась, и барс оскалился в ответ. Вот ее истинное лицо!
Чернава могла бы вечно смотреть на эту красоту. Айнуш легонько коснулась белоснежной шерсти, и по озеру прошла рябь, сбрасывая отражение. В следующее мгновение из озера смотрела все та же девушка, что и раньше. Но теперь в ее косу были вплетены нитки с изумрудными камнями, запачканный сарафан сменился на искусно сшитое платье, отороченное мехом, и украшенное ягодами рябины с осенней листвой.
- Но как? – спросила Чернава. – Я теперь тоже дух?
- Ты – мой дар, Чернава, - пояснила Айнуш. – Много лет назад твой отец украл у меня кое-что ценное. Это разбудило меня от многовекового сна. Я отправила Серафина на поиски и вот, наконец-то, он тебя привел!
- Но отец не мог украсть меня, я ведь родилась у… - Чернава перевела взгляд на Катёну.
Теперь, когда воды источника правды показали девушке другой мир, её мать не была так уж похожа на русалку. Перед девушкой стояла вполне себе пышущая жизнью молодка: розовые щеки, искрящиеся глаза, вместо спутанных волос - ухоженная косица. Волшебный напиток из источника правды показывал суть вещей. И Чернава в серебряной деве видела всего лишь девушку, в чьих глазах читалась грусть и одновременно благодарность.
- Он не тебя украл, а моё сердце, - молвила Айнуш. – Рудокопы из Предгорья проникли в подземный дворец и увидели мой Смарагд… Они подумали, что это всего лишь изумруд. Воевода сам лично отколол его, а затем сделал из каменного куска украшения. Он подарил их своей возлюбленной, Катёне.
- Постой! Воевода? – удивилась Чернава. – Но Катёна ведь была женой его брата... Моего отца!
- Это не так, - перебила Катёна и покачала головой. – Воевода силой вырвал мою любовь, как сделал это с сердцем Айнуш. И я родила тебя. Это он виноват в смерти Олега! Он – злодей.
Чернава растеряно перевела взгляд с матери на Айнуш, а затем на Серафина. Богиня указала на изумрудные серьги в ушах Чернавы.
- Его подарок?
Девушка ахнула и потрогала серьги. Она одним движением сняла украшения и протянула богине, но Айнуш улыбнулась и жестом остановила ее.
- В них теперь не больше моей силы, чем в обычных камнях. Ты впитала всю силу моего сердца. И поэтому ты должна остаться здесь со мной навсегда.
Богиня ласково тронула косицу девушки, провела пальцами по вплетенным изумрудам и улыбнулась. С ее касанием, Чернава ощутила, как в ушах застучало, внутри забурлила кровь. Она моргнула, и на миг радужный дворец вновь показался темной пещерой. Озерное отражение вновь показало Чернаве ее звериный облик. Но на этот раз она словно не узнала себя, словно была безмолвным наблюдателем – смотрела с «той стороны» озера.